Матвей помог мне забраться в салон, и они со Стасом сели рядом со мной с двух сторон.
– А где Ждана?! – в панике спросила я, пытаясь выглянуть через Бонаева, когда машина уже заурчала, а ворота открылись, пропуская первый автомобиль.
– Да вот она, – пробасил Стас. – Решила повыпендриваться.
Уже почти на ходу он высунулся из машины и затащил внутрь сопротивляющуюся Ждану.
– Я с тобой не поеду! Лучше пешком сама пойду! – прошипела она, когда Бонаев усадил её себе на колени и захлопнул дверцу внедорожника.
– Обязательно пойдёшь, Тренерша, – раздражённо ответил Стас, удобнее усаживая её у себя на коленях. – Позже. А пока притихни.
Матвей тоже пересадил меня на свои колени, потому что места было не особенно и много, учитывая габариты обоих парней.
И я, и Ждана притихли, пока машины проезжали через возбуждённую толпу, наблюдая через наглухо тонированные стёкла.
Матвей прижал меня к себе крепче, его ладонь легла мне на бедро. Это прикосновение, такое естественное, как будто незначительное, сделанное между прочим, вызвало вспышку жара в моей груди. Моё дыхание стало глубже, и, я уверена, Матвей заметил это, хотя виду не подал, продолжая смеяться и обсуждать с парнями прошедший концерт.
– Ты едешь слишком медленно, – недовольно заметил Стас, когда мы уже выехали на пустынную трассу. – Феликс держит нас на хвосте постоянно.
– Тебя это так бесит, Стас, – рассмеялся Запалин, бросив взгляд в зеркало заднего вида.
– Да, меня бесит, что мы тащимся, как черепахи.
– Сто километров в час – это черепахи? – отозвался Халенский с переднего пассажирского.
– А разве нет? – фыркнул Бонаев.
– Ну это ты у нас гонщик отмороженный, Стас, – снова со смешком ответил Богдан Запалин.
– Потому тебя за руль и не пустили, – поддел его Матвей. – Всем ещё жить хочется. И девчонок напугаешь.
– Эти девчонки бесстрашные, – ухмыльнулся Стас, толкнувшись коленями так, что Ждана, сидящая на них, подпрыгнула. – Иначе бы они с нами в одну машину в принципе не сели. Да, Тренерша?
Ждана недовольно закатила глаза и сложила руки на груди. Она старалась сидеть на коленях Стаса так, чтобы совсем не шевелиться. Я тоже притихла, ощущая, как вся моя кожа пылает от близости Матвея. Но ещё больше меня волновало то, что мы с Матвеем теперь были парой. Официальной. По-настоящему.
Не это его «хочу с тобой дружить», когда от такой дружбы дыхание перехватывает, а именно парой. Я теперь официально девушка Матвея Зимина, и к этой мысли мне ещё нужно привыкнуть.
Как и к его собственническим расслабленным прикосновениям, как будто невзначай. Как сейчас, например, когда его ладонь покоится на моём бедре, а большой палец неспешно скользит по ткани моих джинсов, но мне кажется, будто по обнажённой коже. Это вызывает волны мурашек, а дыхание заставляет замирать.