Неделю назад…
Богдан стоял на улице у своей машины за воротами. В пальцах сигарета, лицо нахмурено. Я решил не заезжать во двор и припарковаться за воротами.
– Что за срочность? – я подошёл с Артисту и протянул руку для приветствия.
– Без понятия, – Богдан пожал плечами. – Феликса тоже вызвал. Ещё не приехал. Сейчас у него Борис. Разбор полётов какой-то, я так понимаю.
Вот блять.
– Кажется, я имею представление, в чём дело.
– И? – Артист вскинул бровь и провёл ладонью по волосам. – С хера ли мы все так нужны оказались в полночь?
– Предварительная сделка с парнями Мамаева не состоялась. Думаю, Константин Григорьевич не особенно этим доволен.
– Почему не состоялась? – Богдан посмотрел с удивлением, даже опустил сигарету, которую уже поднёс к губам. – Там же всё шло как по маслу.
– Я отменил. Ублюдки мне не понравились.
Артист замолчал, несколько раз моргнув.
– Они… живы?
– Были. Когда я уехал.
– Та-а-ак, – вздохнул Богдан, бросил окурок на землю и затушил носком ботинка. – Мот, надеюсь, у тебя были веские причины.
– Были. Была, точнее.
Артист прищурился, глядя на меня внимательно, а потом вздохнул, покачав головой. Но сказать ничего не успел, потому что из дома послышался приглушённый вопль. Принадлежал он Боре.
– А вот это уже полная срань, – Богдан засунул руки в карманы брюк.
Через пару минут на улицу быстрым шагом вышел Борис. При свете фонарей его лицо казалось очень бледным и напряжённым. Он прижимал к себе свою левую руку и мелко дрожал.
Богдан только открыл рот, чтобы что-то спросить, но Боря молча прошёл мимо к своей тачке, зло посмотрев на меня и едва не зацепив плечом. На последнее он не решился, но видно было, что ему очень хотелось.
Когда его машина, резко стартанув, скрылась за поворотом, мы с Артистом снова посмотрели друг на друга.
– Херово, – Богдан откашлялся и напряжённо выдохнул.
Я пожал плечами и пошёл к воротам. Охранник сказал, что Шорох ждёт меня.
– Здравствуй, Матвей, – Константин Григорьевич дёрнул уголком рта, что означало приветственную улыбку, когда я вошёл на террасу, где он стоял у перил балкона.
– Доброй ночи.
Шорохов прошёлся по мне взглядом и отвернулся, уставившись во тьму реки, на которую выходили окна его дома и терраса.
Внутри шевельнулось какое-то странное, незнакомое чувство. Что-то похожее на притуплённую тревогу. И это меня удивило и насторожило.
Я никогда не боялся Шорохова. Мне не всегда нравились его методы на те или иные вещи, но предъявить ему я ничего не мог, не хотел и не считал нужным. У меня были свои задачи, которые он передо мной ставил, и я их выполнял всегда чисто. Если мне что-то не нравилось, я просто говорил, что не возьму задание, но такое случалось редко. Очень редко.