Невозможно передать те эмоции, которые накрыли меня после его слов. Затопили душу таким теплом, что внутри всё затрепетало.
Я ему нравилась. Настолько, что такой популярный и обалденный парень, который мог получить почти любую на блюдечке с золотой каёмочкой, стоило щёлкнуть пальцами, готов был подождать, пока я не буду полностью готова.
– Но знаешь, Лора, я собирался тебе просто дать лечь спать. Однако теперь я, кажется, передумал. Кое-чем мы всё-таки займёмся.
И я перестала дышать, когда Матвей прижался горячими губами сначала к моей шее, а потом стал спускаться ими всё ниже и ниже…
Всё моё тело плавно погружалось в жар, который охватывал клеточку за клеточкой, когда Матвей стал спускаться вниз, продолжая целовать мою кожу и проводить по ней языком. Я едва не задохнулась, когда он поднял мою футболку и оголил грудь.
От столкновения с воздухом и жадным взглядом Зимина мои соски болезненно сжались. Спина непроизвольно выгнулась, стоило ему накрыть ладонью мою правую грудь.
Обожгла мысль, что грудь у меня слишком маленькая, чтобы вызывать если не восхищение, то хотя бы интерес, но тут я услышала резкий выдох, сорвавшийся с губ Матвея, и то, как он смотрел, как прикасался, вызвало прилив уверенности в себе.
Потому что ему нравилось. По тому, как он мягко сжимал мой сосок пальцами, как накрыл его ртом и жадно втянул в себя – ему однозначно нравилось.
Нравилось ли мне?
О да-а. Та нега, что разливалась по телу от его действий, вызывала во мне странный, непривычный восторг.
Конечно, возбуждение я испытывала и раньше. Ощущала прилив крови к низу живота и половым органам, чувствовала напряжение между бёдер и даже прикасалась к себе. Но это нельзя было сравнивать. И тем более, я даже подумать не могла, что ласки груди могут быть такими приятными и чувствительными.
Закончив со второй грудью, Матвей, оставив мои влажные от его слюны соски ощущать контраст с воздухом, стал спускаться ниже. Он целовал мой живот, вырисовывая на коже неизвестные мне узоры языком. И с каждым сантиметром его продвижения вниз во мне всё отчётливее зарождалась паника.
Он же не… он же не собирался?..
Кажется, он ещё как собирался.
Я сжала гладкую ткань простыни в пальцах, вцепившись в неё изо всех сил, когда он поддел резинку моих трусиков и чуть опустил её, провёл языком по линии, где она касалась кожи, а потом, не дав мне опомниться, потянул трусики вниз.
– Матвей… – выдохнула я, не выдержав и приподнявшись на локтях.
Не знаю, что хотела сказать или сделать, но молчать не получалось больше. Меня переполняло такое волнение, что язык онемел, а сердце, казалось, вот-вот пробьёт в моей груди огромную дыру.