– М-м? – преспокойно спросил он, подняв на меня взгляд и устроившись между моих раздвинутых коленей.
– Я… – я честно пыталась что-то сказать, но голова кружилась и мысли никак не оформлялись, словно я была пьяна. Хотя я и была. Им…
– Ляг обратно, Лора, – строго приказал Зимин. – И расслабься.
Расслабиться?
О-о.
Это ведь совершенно невозможно…
Или?..
Я повиновалась, снова опустившись на подушку, и прикрыла глаза. А потом почувствовала лёгкое прикосновение к себе там… Нежное, едва ощутимое, но моё дыхание сбилось.
Я прикусила губу и зажмурилась крепче, когда Матвей мягко раздвинул пальцами мои складочки и проник языком глубже. И делал это ещё, ещё и ещё… Бесконечно долго, бесконечно нежно.
И с каждым касанием по всему моему телу, по каждой мельчайшей веточке нейронов проносилось электричество. Оно потрескивало, вызывая приливы горячего удовольствия.
Словно со стороны, я слышала, как моё дыхание становится более частым и хриплым. Судорожно цеплялась за ткань простыни, а пальцы на руках и ногах давно онемели, как и губы, которые я уже искусала в кровь.
Как это могло быть таким приятным?
Как Зимину удалось высечь из моего тела такие нереальные ощущения?
Оказалось, что это ещё далеко не предел, когда его язык стал цепляться за мою чувствительную точку. Сначала едва-едва, словно невзначай, но каждый раз вызывая острое, простреливающее удовольствие. Но я совершенно потеряла себя, когда он втянул её в рот и начал ритмично посасывать.
Теперь это уже было не тёплое удовольствие, накатывающее мягкими волнами. Теперь оно било штормовыми волнами, сносящими мою волю и разум под ноль. Каждой ударяло так, что я, не отдавая себе отчёт, громко стонала и вскрикивала. В другой раз бы сгорела от стыда, осознав, что эти звуки вылетают из моего рта. Но сейчас на анализ не было сил. Я была не я. Себе не принадлежала. Я ему принадлежала – своей мечте, своему идолу.
Оргазм не был внезапным, но он был высшей точкой всего того, что охватило моё тело от ласк Матвея. Словно все волны удовольствия собрались воедино и снесли меня с обрыва.
Я не помню, дышала ли я в этот момент. Не помню, молчала ли или кричала. Мой разум отключился, и меня просто накрыло.
Никакие ощущения от собственных пальцев при самоудовлетворении и в сравнение не шли с тем, что сейчас сделал со мною Матвей.
Уснула я, почти не приходя в себя. Тело не ощущалось, разум, вязнущий в неге, бледно уловил, как меня укрыли одеялом и прижали спиной к крепкой, горячей груди.
– Лисичка, я даже представить не мог, насколько ты сладкая. Кажется, теперь у музыки среди моих любимых занятий появился конкурент, – услышала я хриплый голос Матвея и отдалённо почувствовала свой собственный запах, когда он провёл языком по моей скуле. И всё, это было последним, а потом я окончательно отключилась, оставив тщетные попытки пробормотать что-то в ответ.