— Сам не знаю, как вышло, барин, — я снова понизил голос до заговорщицкого шепота. — Слыхал, что он людям помогает… Вы вот говорите, не способен Григорий Ефимыч к доброте и состраданию, а в народе другая молва ходит. Говорят, заступник он… Ну, я и пошел к дому его. Порасспрашивал народец, в какой квартире отца Григория искать. Сил уже не было скитаться. Ох, а людей там оказалось — тьма! И всё дамы в соболях… Куда мне? Стоял под дверью, ждал… А тут он сам вышел. Прямо на меня посмотрел… Глаза такие — аж мороз по коже! Спросил, чего надо. Я и брякнул первое, что в голову пришло… Мол, погибаю, помогите, отец Григорий… Он усмехнулся… и говорит: «А ты непростой, глаза у тебя хитрые. Ну-ка, пойдем». И провел внутрь. Велел Дуняше этой… ключнице… накормить да угол дать. Сказал еще: «Понаблюдаю я за тобой». Вот и все дела. Сам не пойму до сих пор, как это меня угораздило.

Я замолчал, глядя на мужика с искусно разыгранным недоумением. Мол, представляете, какое чудо, барин!

История была рискованной. Правды в ней — процентов на двадцать. Имена и место действия. Все. Остальное — я просто описал приблизительно обычный день Распутина. В 1913 году к нему уже таскались все, кому не лень. Но эта история хоть как-то объясняла внезапность моего появления в окружении Гришки и в то же время намекала на некую «особость», которую мог заметить «прозорливый старец».

Незнакомец молчал, медленно помешивая ложечкой сахар в чае. При этом смотрел он прямо на меня. Его глаза внимательно изучали мою физиономию, пытаясь рассмотреть на ней признаки вранья. Ну уж нет, господин-хороший. Не на того напали.

Я в ответ таращил глаза, всем своим видом демонстрируя искренность намерений и чистоту помыслов.

Самое любопытное, интерес во взгляде мужика стал еще острее. Ему реально было плевать и на меня, и на украденный кошелек, и на мою тяжёлую судьбу. Для него была важна близость воришки к Распутину. Зачем? — вот в чем вопрос.

Мужик, наконец, перестал долбить ложечкой о посуду, отпил чаю, поставил чашку и посмотрел на меня уже без прежней жесткости, скорее с каким-то расчетом.

— Интересно ты сочиняешь, Иван… или как тебя там? — Он чуть прищурился. — Прозорливый старец, значит… Приметил… Ладно. Допустим, на сей раз поверю. Однако запомни, обманывать меня не стоит. Себе дороже выйдет.

Мужик помолчал, давая словам сначала тяжело повиснуть в воздухе, а потом впитаться в мое сознание. Видимо, я должен был как-то сильно испугаться его угрозы. Ну хорошо.

Я добавил в свой взгляд немного настороженности, а на лицо — смирение. Хочет незнакомец меня припугнуть? Да на здоровье. Не жалко. Вот только долго ли мы будем ходить вокруг да около? Время идет. Меня Дуняша грохнет за такие долгие походы по лавкам.