Я похолодел. Так вот, что за драгоценности… Выходит, Юсупов дал Ваньке некие цацки, велев определить их в квартиру Распутину.
А теперь, если подумать… Зачем Феликсу столь интересный поворот? Только одна причина может быть. Чтоб потом обвинить Распутина в краже. Вряд ли Юсупов по доброте душевной решил поиграть в деда Мороза, раздавая подарки по весне, да еще тайком.
Значит, с очень большой долей вероятности, это не просто какие-то левые драгоценности. Это нечто особое. Ожерелье, серьги и кольцо… Вещи, которые, будучи найденными у Гришки дома, вызовут бурный ажиотаж… Пожалуй, только один вариант вижу для максимально грандиозного скандала. Если эти цацки принадлежат… Императрице? Как Юсупов их достал — одному богу известно.
— Работа для вора, но наоборот, — криво усмехнулся князь. — Не унести, а принести. Тихо принести, незаметно подложить. А потом — дать знать и исчезнуть! Раствориться в воздухе, как ты умеешь! Чтобы и следа твоего не осталось! Я понятно объяснял? — Его голос повысился. — А ты что удумал⁈ В услужение к нему нанялся⁈ Ты хоть понимаешь, что ты все испортил⁈ И еще один вопрос напрашивается, скотина ты неблагодарная. Где тогда драгоценности? Ты неужто удумал их прикарманить?
Я гордо задрал подбородок, демонстрируя возмущение, и уставился, Юсупову прямо в глаза. Да, возможно, поведение не самое разумное, учитывая, кто я и кто он. Но ситуация складывается такая, что «выезжать» из нее нужно способом крайне неожиданным и где-то даже рискованным.
Настоящий Ванька должен был подбросить драгоценности Императрицы в квартиру Распутина. Чтобы его обвинили в краже, в злоупотреблении доверием. Это был бы конец его влиянию, скандал на всю Россию. Ну ладно, может, не прямо конец. Александра Федоровна чего только про Гришку уже не слышала, и при этом один черт ему верит. Но скандал все равно вышел бы знатный.
И тут, вместо того, чтобы исчезнуть после якобы выполненного задания, Ванька оказался прямо в квартире «старца». Что можно сказать в свое оправдание? И как можно объяснить это князю?
Мне нужно было срочно что-то придумать, как-то обосновать свое присутствие у Распутина, не выдав при этом полного неведения о первоначальном плане и не оказавшись предателем в глазах Юсупова. Про цацки я вообще молчу. Черт его знает, где они? И каким боком здесь оказались Никанор Митрофанович с Прошкой.
— Так может он решил их прикарманить? — Высказался вдруг Великий князь Дмитрий Павлович, изучая меня внимательным взглядом. — Чего еще ждать от ворья?
Видимо, речь шла о драгоценностях. И вот после слов этого человека, меня вдруг отпустило напряжение. Они стали тем переключателем, который запустил мое сознание. В конце концов, я же в реальности не Ванька-дурачок. Неужели не смогу выкрутиться?