Он снова потер виски, скривившись от боли.
— А ты… ты молодец. Не испугался, не бросил меня там, пьяного, на растерзание этим стервятникам. Настоящий ты человек оказался, Ванька. Не забуду этого.
Дуняша громко фыркнула, но промолчала. Кажется, даже она признавала, что сегодня я и впрямь был кем-то вроде спасителя для ее непутевого «батюшки».
Тем временем день, уже привычно, начался бодро, квартира жила своей обычной жизнью — то есть, превратилась в проходной двор. С самого утра потянулись просители. Дамы в шляпках, чиновники с портфелями, купцы, военные, какие-то мутные личности неопределенного вида — все жаждали аудиенции у «старца».
Однако сегодня Дуняша была неприступна, как крепость. Она стояла на страже у дверей Гришкиной комнаты, отбивая все атаки.
— Не велено! — рявкала фурия на очередного настойчивого визитера. — Сказано вам русским языком — нездоров батюшка! Хворает! Приходите в другой раз! А лучше не приходите вовсе, ироды!
Она выпроваживала их с руганью, не обращая внимания ни на чины, ни на дорогие наряды. Распутин из комнаты лишь глухо стонал, подтверждая свою немощь.
— Молился всю ночь батюшка! За души ваши грешные! Так что идите с миром. Всё завтра.
Я наблюдал за этим балаганом со стороны, стараясь не отсвечивать. Молился он. Как же…
Впрочем, мысли мои были заняты совсем другим, поэтому на всю эту суету вокруг персоны Распутина я смотрел одним глазом, размышляя о предстоящей ночной встречей. Потому как время, обозначенное Юсуповым, неумолимо приближалось.
В обед, улучив момент, когда Дуняша на кухне ожесточенно шинковала капусту, вымещая злость на кочане, я осторожно спросил:
— Дуняша, а ты не слыхала случайно, что это за место — «Мавритания»?
Тётка на секунду замерла, потом зыркнула на меня подозрительным взглядом.
— А тебе на что оно сдалось, любопытный? Гостиница это. Не самая паршивая, говорят. Господа всякие останавливаются, кто подешевле ищет, но с гонором. А что?
— Да так… Посетители какие-то обсуждали просто, вот и спросил, — я постарался изобразить безразличие.
— Посетители обсуждали… Смотри у меня, Ванька, не впутайся куда не следует! Одного любителя покуролесить хватает. — проворчала она, но больше расспрашивать не стала, вернувшись к капусте.
Хорошо, что Дуняша, замотанная Гришкиными стонами и бесконечными посетителями, совершенно забыла про деньги, которые давала мне вчера на поиски и извозчика. Рубли так и остались лежать у меня в кармане — не бог весть какая сумма, но нанять лихача до этой «Мавритании» точно хватит.
День сменился глубоким вечером. Постепенно шум в квартире стих. Последние просители были изгнаны, Дуняша, поворчав еще немного и перекрестив дверь комнаты Распутина, удалилась в свою каморку. Вскоре оттуда послышалось ее негромкое сопение. Из комнаты «старца» доносился уже не стон, а тяжелый, прерывистый храп.