Выглядела гостиница не так шикарно, как можно было бы ожидать от места встречи с князем, но и не откровенно дешево. Респектабельно, но без лишнего блеска. Я расплатился с извозчиком, сунув ему в руку остатки вчерашних денег, и решительно толкнул тяжелую входную дверь.

Внутри царил полумрак и тишина. Холл был невелик, обставлен потертой бархатной мебелью, в воздухе висел слабый запах пыли и дешевых сигар. За конторкой у стены дремал пожилой портье в не шибко новой ливрее. Он встрепенулся, когда я вошел, и близоруко сощурился, разглядывая меня поверх очков.

Не успел я и рта раскрыть, как выражение его лица изменилось. Сонливость исчезла, сменившись узнаванием и какой-то заискивающей суетливостью. Он выскочил из-за конторки, быстро подбежал ко мне, понизив голос до конспиративного шепота, а затем, оглядываясь по сторонам, хотя в холле кроме нас никого не было, выдал:

— А, Ванька! Наконец-то! А мы уж думали, не придешь! — прошипел портье мне прямо в ухо. — Князь Феликс Феликсович давно ожидают! Наверху, двенадцатый номер. Ступай живее, не задерживайся!

Я замер на месте, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Этот портье… он знает меня. Знает Ваньку. И говорит так, будто мой визит сюда — дело обычное! Значит, настоящий Ванька, тот самый уличный воришка, чье место я занял, уже бывал здесь. И, похоже, не раз? Встречался с Юсуповым? Вот так, запросто, в гостинице?

«Господи, куда я влип?» — пронеслось в голове.

Предчувствия были не просто плохими — они выли сиреной. Эта встреча — явно не первая. Теперь визит сюда казался еще более опасным и непонятным.

— Да… иду, — выдавил я из себя, стараясь выглядеть естественно.

Портье кивнул и шмыгнул обратно за конторку, делая вид, что страшно занят какими-то бумагами.

Я медленно двинулся к лестнице, ощущая на себе его взгляд. Каждый шаг по скрипучим ступеням отдавался гулким эхом в тишине. На втором этаже я нашел нужный коридор. Ковровая дорожка приглушала шаги. Дверь с медной табличкой «12» тоже нашлась достаточно быстро.

Я остановился перед ней и замер, прислушиваясь. Внутри горел свет — узкая полоска пробивалась из-под двери. Что-то удерживало меня от того, чтобы просто постучать. Осторожность, выработанная годами прошлой жизни, взяла верх. Нужно сначала узнать, что там. Один ли Юсупов?

Я осторожно наклонился, прижав ухо к прохладному дереву двери. И почти сразу услышал голоса. Негромкие, но отчетливые в ночной тишине. Голос Юсупова я узнал сразу — тот же бархатистый тембр, что и вчера у Распутина. Но он был не один.

— … его влияние становится невыносимым! Он позорит Их Величества, вмешивается в государственные дела! Вы слышали, что он опять учудил вчера? Напился и хвастал своей близостью к Императрице! — Голос был женский, резкий, звенящий от негодования.