— Ну-с, рассказывай. Как звать тебя?

— Ванькой кличут. — Ответил я, а затем, громко шмыгнув носом, утер его рукавом тужурки.

Мужик из-за моего жеста слегка поморщился, но постарался скрыть брезгливость. Погоди, дружок. Это ты меня вчера еще не видел. Босого, грязного, ободранного. Но я тебе сейчас непременно продемонстрирую все свои «лучшие» качества.

— Расскажи мне Иван, или как тебя там на самом деле… о себе, о своей жизни? — Голос мужика звучал ровно, почти безразлично. — Откуда прибыл? И давай сразу обойдемся без сказок про вымышленную псковскую деревню. Я вижу, как тщательно ты стараешься произвести на меня впечатление простачка из глубинки. Но… Видишь ли, говорок у тебя все равно не тот. Как бы ты не впихивал в свою речь соответствующие словечки. Да и глаза… слишком уж сообразительные для деревенского парня.

Я мысленно усмехнулся. Первая легенда не прошла. Что ж, придется импровизировать.

— Правду скажу, барин, — я наклонился немного вперед и постарался придать голосу доверительные нотки. — Не из деревни я. Верно угалали-с. Из городка уездного… Отец служил писарем, да помер… Мать тоже… Родни не осталось… Вот и мыкался… Слыхал про Петербург, мол, тут люди всякие нужны… Добрался кое-как… А на месте все оказалось сложно… нужда, голод… Приходилось подворовывать. Привычка — страшная штука. Сложно от нее избавиться. Рука сама потянулась, видит Бог!

Я замолчал, изображая раскаяние. При этом украдкой наблюдал за реакцией мужика.

Он слушал меня внимательно, постукивая пальцами по столу. На лбу у него залегла глубокая морщина, что свидетельствовало о напряжённом мыслительном процессе. Мужик явно о чем-то думал, анализировал.

Пауза затянулась, потому что именно в этот момент половой принес чай и баранки, разлил кипяток по чашкам.

— Пей. — Мужик кивнул мне. — И продолжай. Вот только, знаешь, в чем дело. Меня, по совести сказать, интересует не твое сиротское прошлое, Иван. Думаю, ты уже это понял. Меня интересует Распутин. Как ты — уличный мальчишка, воришка — умудрился попасть к нему? Да еще, чтоб он тебя приютил? Это не вяжется. Григорий Ефимович любовью к благодетельству именно в таком виде никогда не отличался. Денег раздать — есть такое. Любит он с барского плеча гульнуть на широкую ногу. А вот сироток по улицам отродясь не подбирал. Рассказывай. Только правду. Я ложь за версту чую. И очень не люблю, когда мне врут.

Я сделал глоток горячего чая, собираясь с мыслями. Тянул время, честно говоря. Нужно дать этому господину в пальто что-то более-менее правдоподобное, но не раскрывая истинного положения вещей. Не отвяжется он от меня, пока не получит желаемое. И судя по его последним словам, желаемое — это информация про Григория.