— Что случилось, Рая? Почему ты забрала Лиду из школы?
Я смеюсь.
— Ты все еще спрашиваешь, что произошло? — Слова вырываются из моих уст, прежде чем я
успеваю их остановить, острые и режущие, как осколки стекла. — Оказывается, Назар,
что помимо того, что ты плохой муж, ты еще и никудышний отец.
Его выражение мгновенно меняется. Скулы напрягаются, губы сжимаются в тонкую линию.
Мои слова попали точно в цель. Я вижу эту вспышку сдержанной ярости в его глазах. На
мгновение я решаю, что он что-то скажет, начнет оправдываться, спорить, сделает
что-нибудь. Но вместо этого он просто проходит мимо меня в дом.
Берёт кувшин со стола, наливает воду в стакан. Делает несколько жадных глотков. Я
вижу что он очень нервничает. Я давно его таким не видела.
— Где Лида? — спрашивает он наконец, голос усталый.
— Спит, — отвечаю я.
Я обхватываю себя руками, внезапно почувствовав холод, несмотря на то, что в доме
достаточно тепло.
— Ясно.
Моя прежняя ярость гаснет, оставляя после себя ту тупую пустоту, которую я ненавижу.
Я скучала по нему так сильно, что теперь больно даже смотреть.
За эти недели молчания я сотни раз ловила себя на том, что тянулась к телефону,
составляла сообщения, которые так и не отправляла. Я видела что-то смешное и думала:
«Назар бы над этим посмеялся», а потом вспоминала, что мы больше не вместе. Я
просыпалась посреди ночи, и моя рука блуждала по простыням в поисках тепла, которого
не было.
Прекрати, твердо приказываю себе. Оставайся злой. Оставайся обиженной. Не впускай его
обратно.
Я прочищаю горло, выпрямляюсь в кресле.
— Попроси школу убрать мой номер из списка контактов, — говорю твердо. — Я никем не
являюсь для твоей дочери и не хочу, чтобы меня из-за нее беспокоили.
— Рая…
— Ты вообще был в своем в своем уме? — перебиваю я. — Зачем ты указал меня как ее
мать?
Он тяжело выдыхает, проводит рукой по затылку, в этом жесте есть что-то мальчишеское.
— Прости, — бормочет он. — Я просто указал тебя как жену. Не подумал, что они будут
тебе звонить. Тем более через неделю, после того как Лида пошла в школу.
Жена.
Слово проскальзывает между нами, как призрак, хрупкое, неуместное в данной ситуации.
Я смотрю на него несколько секунд, чувствуя, как это слово обжигает, потом отвожу
взгляд.
— В любом случае, я не понимаю чем ты думал, когда отдавал ее в элитную школу. Ты
знал, что над ней издеваются? Что с ней никто из класса не общается, придумывают ей
обидные клички из-за того, что она хромает?
Назар резко поднимает голову. Смотрит на меня.
— Что? — голос хрипнет. — Какие издевательства?
— Ты серьезно не знал? — усмехаюсь. — Конечно. Откуда тебе знать. Ты же даже на