уж сильно заботишься о том, что о нас другие люди говорят, — усмехается он, поддевая
отца.
— Лучше представить все так, что мы с матерью взяли Лиду из детского дома, — тем
временем заканчивает Александр Петрович. — Оформили опеку и воспитываем как приемную
дочь. Это благородно, это снимет все вопросы к тебе, и девочка останется в семье,
под присмотром.
— Пап, это хорошее решение, но Лида ведь меня считает отцом, — тяжело вздыхает Назар.
— Как ей это объяснить?
Все замолкают, мы зашли в тупик. Все хотят поступить правильно, но никто не знает
какой выход из сложившейся ситуации является правильным. Ни один из нас не решается
взять на себя ответственность решить судьбу девочки.
— Мне отправить людей к этой Наде, чтобы потолковали с ней? — глаза Александра
Петровича сужаются. — Она, похоже, не совсем понимает с какой семьей связалась.
Решила требовать денег и шантажировать моего сына? Подумать только!
— Пап, не надо, я с этим сам разберусь, — настаивает Назар, качая головой, потому что
определенно точно знает методы своего отца.
Назар как-то проговорился о том, что в девяностые, когда шел передел власти, у
Айдарова старшего пытались отжать бизнес. И не один раз. Но каждый, кто приходил к
нему с предложениями или угрозами чудесным образом исчезал. К этому определенно
приложил руку Александр Петрович. Со временем, никто не осмелился даже носа сунуть в
его бизнес, репутация Айдарова говорила сама за себя, поэтому кирпичный завод
оставался во владении семьи еще долгие годы.
Еще я была искренне удивлена, когда узнала, что Оксана Рудольфовна вышла за него
замуж не по любви. Это был договорной брак, слияние двух семей. Она даже пыталась от
него сбежать, но сейчас между ними любовь и гармония. Назар был «случайным»
ребенком, а после сколько бы они не пытались, у них не получалось родить еще одного.
Возможно, именно поэтому они так тепло приняли в семью меня, а сейчас готовы принять
Лиду.
Тишина затягивается. Мы все сидим за столом, уставившись в свои тарелки, обдумывая
ситуацию.
Оксана Рудольфовна первой нарушает молчание.
— Вам нужно сейчас сосредоточиться на беременности Раи, — говорит она твердо, глядя
на сына, потом на меня. — Рая должна больше отдыхать. Меньше нервничать. Первый
триместр — самый опасный период, ты же знаешь, Назар. После всего, через что вы
прошли... — голос ее дрожит. — Мы не можем рисковать этим ребенком.
Назар кивает, сжимая мою руку под столом еще крепче.
— Я знаю, мам. Именно поэтому я и думал о пансионате для девочек. Чтобы Рая не…
Он поворачивает голову ко мне, выдыхает. Никто не произносит этого вслух, но все