Выхожу из машины. Иду к входу в больницу. Здороваюсь с охранником, который уже меня
узнает.
Поднимаюсь на третий этаж на лифте.
Иду по знакомому коридору. Мимо палаты 235, 236. Останавливаюсь у 237.
Открываю дверь и замираю на пороге.
У кровати Лиды сидит мама Назара. Сейчас на ней бежевое пальто и шелковый платок на
шее.
Она поворачивает голову на звук открывающейся двери.
Мы смотрим друг на друга несколько секунд — удивленно, растерянно.
Она не знает, что Лида не дочь Назара. Мы с ним решили подождать немного. Сначала
узнать все о кровных родственниках девочки, найти того парня и проверить,
действительно ли он уголовник или просто жертва обстоятельств. А потом уже говорить
с родителями.
Но о моей беременности Оксана Рудольфовна знает. Она плакала от радости, не могла
поверить, что наконец-то у них будет внук или внучка.
— Раечка! — восклицает она, вставая с кресла. — Какая неожиданность!
Она обнимает крепко, тепло, пахнет ее любимыми духами "Шанель".
— Здравствуйте, мама, — говорю я, обнимая ее в ответ.
Она отстраняется, держит меня за плечи, смотрит пристально.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает тихо, чтобы Лида не слышала. — Назар говорил,
нужно беречься. Тебе вообще можно в больницу ездить? Может, стоило дома остаться?
Тебе не нужны лишние потрясения. Мы могли бы и сами справиться.
Улыбаюсь.
— Все хорошо. Я в порядке. У меня несколько свободных часов появилось, потом поеду в
студию.
Она кивает, но в глазах беспокойство.
— Ладно. Но если что — сразу домой, слышишь?
— Слышу.
Она отпускает меня. Поворачивается к Лиде.
— Лидочка, смотри, кто к тебе пришел.
Лида сидит в кровати, обложенная подушками. Выглядит лучше — щеки порозовели, глаза
блестят. Я подхожу ближе, протягиваю пакет.
— Это тебе, — говорю. — Сладости и игра. Подумала, тебе скучно здесь одной.
Лида берет пакет. Заглядывает внутрь. Лицо ее становится смущенным.
— Спасибо, — говорит она тихо. — У меня сегодня так много подарков. Бабушка тоже
принесла.
Она кивает на тумбочку, где стоит красивая кукла в розовом платье и коробка конфет.
— Ну и хорошо, — говорю я, садясь на стул рядом с кроватью. — Значит, тебя все любят
и заботятся о тебе.
Лида улыбается неуверенно, словно сомневается правда ли ее тут все любят.
Оксана Рудольфовна садится обратно в кресло с другой стороны кровати. Поправляет
шелковый платок на шее. Смотрит на нас обеих — на меня, на Лиду — и в глазах
читается беспокойство, смешанное с чем-то еще. Виной? Неловкостью?
Она переживает за меня, это понятно. Беременность, стресс, больница. Но есть и другое
— Лида. Незаконная дочь ее сына. Девочка, которая разрушила наш брак. Которая