Назара, когда он, как сейчас, сидит рядом и, напряжённо дыша, играет с прядью моих
волос. Его прикосновение больше не кажется предательством. Оно — якорь.
Он всё ещё напряжён и взвинчен, и я прекрасно понимаю его состояние. Он был обманут
не меньше моего, просто по-другому. Он чувствует себя виноватым за то, что поверил,
за то что причинил мне боль. Я и сама сейчас на пределе.
Я отрываюсь от экрана и поворачиваю голову к Назару, который устроился рядом со мной
на диване и почти не дышал все это время. Наши глаза встречаются. В его — настоящая
буря эмоций.
— Что ты будешь теперь с этим всем делать? — мой голос звучит хрипло, я безумно
нервничаю, происходящее кажется сном. — Ты заплатишь Наде?
Он отрицательно качает головой, не прекращая перебирать мои волосы.
— Нет. Не думаю, что она сделает то, чем угрожала. В конце концов, если она расскажет
обо всем, тогда у неё точно не будет ни единого шанса что-либо от меня получить. Она
не дура, просто отчаявшаяся женщина.
Он делает глубокий вдох.
— Но я собираюсь найти свою бывшую подчинённую, с которой Наташа хорошо общалась,
когда работала у меня в компании. Я хочу проверить, действительно ли отец Лиды
уголовник. Она точно должна что-то знать. Если бывший Наташи окажется порядочным
человеком, а она повесила на меня ребёнка, только чтобы устроить свою жизнь... то он
имеет право знать, что у него есть дочь. Да и мне так на душе спокойней за Лиду
будет. Ты ведь понимаешь…
Киваю. Понимаю. Конечно же я понимаю.
— А если он уголовник, как сказала Надя?
Назар отводит взгляд, его рука замирает. Ему сложно принять решение. Он привязался к
Лиде, несмотря ни на что. И теперь не знает, как быть.
— Я подумываю о пансионате для девочек, — тихо, сдавленно говорит он. В его голосе —
чистая, неразбавленная вина. — Я не могу переложить на тебя ответственность за
чужого ребёнка. Это моя проблема, не твоя. Она будет приезжать на каникулы и
праздники. Я... ты же понимаешь, я не могу вернуть её обратно. Ей некуда
возвращаться.
Он замолкает. Я слышу в его голосе вину, его боль, его чувство долга. Я понимаю.
Прекрасно его понимаю. Потому что как бы я ни ненавидела эту ситуацию, как бы ни
хотела, чтобы Лида исчезла из нашей жизни, она все равно ребенок. Маленькая девочка,
которая ни в чем не виновата. Живой человек, которого совесть не позволяет выбросить
на помойку. Отправить в систему. За последние годы столько ужасов по новостям
показывали о детских домах. Столько расследований о том, куда именно исчезают
маленькие девочки…
— Да и как объяснить семилетке, почему вдруг папа, которого она всю жизнь считала