— Ничего, Яша, тут месяц, да там два, глядишь, уже не мировой судья дело станет рассматривать, а Окружной суд, — рассудительно сказал пристав. Кивнул мне. — Есть на него еще кое-что. Все сразу не вспомню, но запомнилось, как он в Шулме мельничиху обманул.

— А как обманул? — заинтересовался я.

— Сказал бабе, что ее муж ногу сломал, дескать — в Череповец отвезли, в больницу положили. Срочно нужно за лечение деньги отдать, иначе выгонят, хромым останется. Она сдуру все деньги, что в доме были, и вынесла — сорок рублей. Он деньги взял, еще два мешка муки прихватил — дескать, подарок доктору, да и был таков. А Васька — мельник, как раз домой шел. Приходит, а баба спрашивает — мол, тебя уже вылечили? Он сначала бить бабу хотел, но не стал. Подумал, а за то бить-то? Понятно, что дура, зато мужа любит.

Артист, однако, Яков Кукольник. А мельничиха, она не дура. В моем мире на «разводки» попадают и профессора, и академики.

— Бумаги подниму, так на Яшку еще много чего отыщется, — пообещал пристав. — Ловили его паразита, так он ушел. Авось, по совокупности художеств, годика на два и набежит. Пока пойдешь вместе с приятелем в каталажку. Иван Александрович, дело-то кто открывать станет? За кем Яшку закреплять?

— Если Нелазское и Шулма — вотчина Литтенбранта, его подведомственная территория, — усмехнулся я.

Не скажу, что кинул подлянку коллеге. По закону, как следователь по важным делам, мог бы взять дело и себе, но нельзя. Я лицо заинтересованное. Жалобу на имя исправника напишу, рапорт Председателю тоже придется писать. И нужно со старшими товарищами посоветоваться — с Лентовским, Книсницем. Можно что-то сделать по данному факту? Как квалифицировать деяние? Покушение на мошенничество?

А Петр Генрихович жениться собрался, школу строит, охота у него, времени нет, а тут еще и работать надо! Чувствую, сильно осерчает мой сельский коллега. А уж когда узнает, что Яшка у его жены хотел шубу за двести рублей увести, так еще больше рассердится.

— Иной раз кажется, что без судебного следователя по важным делам Чернавского жизнь была бы спокойнее, — сказал господин Лентовский, выслушав мой доклад.

— Николай Викентьевич, в чем тут моя вина? — возмутился я. — Два мелких мошенника пытались обманом завладеть чужим имуществом. Следователь это дело пресек, преступников задержал, теперь пусть Литтенбрант до ума доводит.

— Да я не про то, — отмахнулся Лентовский.

— А, вы про мое сватовство? — догадался я.

— А про что же еще? — хмыкнул Председатель суда. — Ко мне вечером, едва ли не ночью, прибежал директор гимназии, прямо с порога заголосил — мол, Николай Викентьевич, что теперь делать? Скандал! Не было никогда такого, чтобы гимназисткам прямо в учебном заведении предложение делали.