Ну да, там же Смирнов стоит. Его территория.
— Городовой-то тоже клад ищет. Но он самый хитрый — в самой гостинице ищет, никого не пускает.
Ё-моё! Череповецкий городовой!
Проснулся, напился чаю с остатками матушкиных яств. Заутреню, разумеется, проспал. Понятно, понадеялся на будильник, а часы завести забыл. Заболтался вчера с бабульками.
Решил, что начну сейчас мыть посуду, делать уборку, а вместо этого отправился на службу. Праздники закончились, у меня еще пара отпускных дней, но что дома-то делать?
Пошел докладывать Председателю суда о своем прибытии, поздравил Николая Викентьевича со всеми минувшими праздниками. Думал, что на этом официальная часть закончена, сейчас отправлюсь в полицию, потом загляну в гимназию. Занятия, как успел выяснить, начались, значит, Леночка, с началом большой перемены, наверняка станет посматривать из оконца. Надеюсь, за две с небольшим недели не успела меня разлюбить?
— Иван Александрович, есть одно дело, — сказал Лентовский. — Я бы сказал — очень странное и, надо сказать, деликатное.
Украдкой кинув взгляд на часы — пока успеваю, изобразил полное внимание.
— Ко мне за помощью обратилась Любовь Кирилловна Зуева. Не слышали?
Пожал плечами. Мне это имя ни о чем не говорило.
— Да, разумеется, вы ее не знаете, да и я познакомился только позавчера. Любовь Кирилловна была гувернанткой у Ильи Николаевича Сомова — младшего сына нашего предводителя дворянства. С ее слов — три года служила верой и правдой, учила мальчика арифметике, русскому языку, готовила его к гимназии, а на Рождество ее обвинили в краже и выгнали из дома. Разумеется, никаких рекомендаций не дали. Мадмуазель Зуева требует, чтобы Окружной суд доказал ее невиновность. И она подала официальную жалобу.
Лентовский достал из бювара бумагу — уже с печатью канцелярии, номером регистрации, протянул мне.
Да, официальная жалоба. Зуева Любовь Кирилловна, двадцати семи лет, дворянка, православного вероисповедания, просит разобраться в том, что ее облыжно обвинили в совершении кражи — золотого кольца. Это кольцо, якобы, найдено под ее постелью. Но она ничего не крала, уверена, что кольцо подкинули. Если г-н Сомов считает, что она виновна — пусть привлечет к суду. Но так как она невиновна, то Сомов обязан принести ей свои извинения, выдать жалованье за последние два месяца и дать положительные рекомендации, потому что за три года службы нареканий на нее не было.
— А разве Зуева не должна попросту обратиться в гражданский суд, написать иск, о защите своей чести и достоинства? — беспомощно спросил я, не слишком-то уверенный — а есть ли такая статья в Уголовном уложении империи? Если и есть, то как она сформулирована? Я же не присяжный поверенный, чтобы такие тонкости знать. И у самого пока руки не доходили изучить. Но отчего-то казалось, что в моем мире таким делом не стала бы заниматься ни полиция, ни прокуратура. В лучшем случае написали бы отказной материал.