— Да какой иск? — хмыкнул Лентовский. — Сомов не обращался в полицию, не подавал официальной жалобы на свою гувернантку. То есть — он ее ни в чем не обвинял. Чисто формально придраться не к чему. За клевету можно привлечь к ответственности, если клевета высказана публично, или напечатана в газете. Но даже в этом случае доказывать бывает очень сложно. А Николай Сергеевич публично никого не оскорблял, все решил по-домашнему. Если он и сказал что-то неприятное, то без свидетелей. Выгнал Любовь Кирилловну, вот и все. Очень обидно, а кроме того, без рекомендаций с прежнего места службы, гувернантку больше никто не возьмет.

В гувернантки дворянки идут от большой нужды. Жить в чужом доме, учить уму-разуму хозяйского ребенка — это хуже, чем работать земской учительницей. Хотя, кто его знает? Бывают такие гувернантки, что всем довольны, семьи разбивают, за хозяев замуж выходят.

— М-да, любопытный случай, — протянул я. — Но пока понять не могу — является ли это делом судебного следователя?

— Вот это вам и решать, — хмыкнул Председатель суда. — Вы лицо процессуально независимое, я вам приказать не имею права, задумаете дело открыть — открывайте, проводите следствие, нет, никто вам и слова поперек не скажет. В данном случае я только посредник. Не хотел, чтобы жалоба лежала в канцелярии.

— А ваше личное мнение?

— Я юрист, а не психолог и не священник. Верю лишь фактам. Но что-то мне подсказывает, что барышня невиновна. На моей памяти — я судах уже больше сорока лет обретаюсь, много чего было. Частенько хозяева прислугу в кражах обвиняли — и деньги воровали, и украшения. И несправедливо обвиняли, но чаще всего — справедливо. Одна экономка у своего барина всю мебель вывезла, а доказать ничего не смогли. В паре случаев обвинения подтверждались — свидетели находились или вещи украденные, прислуга сознавалась, но чаще всего доказать факт совершения преступления невозможно. Вещей ворованных нет, свидетелей нет, прислуга, если она виновна, ни за что в преступлении не сознается. Как вы изволите выражаться — глухарь. Но чтобы гувернантка, которую хозяева обвинили в краже, явилась в суд и потребовала расследовать преступление, в котором ее обвиняют — такого не упомню.

Лентовский с сочувствием посмотрел на меня и продолжил:

— Дело, как я уже сказал — деликатное. Все-таки, господин Сомов, несмотря на его э-э некоторые недостатки, особа влиятельная не только здесь, но и в губернии. Зачем ему облыжно гувернантку обвинять? Не исключено, что это какая-то ошибка. Все мы ошибаемся. Но и барышню жалко. Дворяночка, у нее свои представления о чести. Возьмет, да руки на себя наложит? Поработайте Иван Александрович. Если нужна какая-то помощь — только скажите.