— Лучше расскажите, как у вас дела? Как там ваши архаровцы?

— Что может случиться за три недели? — хмыкнул Абрютин. Потом поморщился. — Жалею, что Егорушкина в помощники пристава выдвинул. Нельзя его в приставы ставить.

— Опять женщина? — догадался я.

— Ага, — вздохнул надворный советник. — Закрутил у нас Фрол очередной роман с бабой замужней, вроде — все тишком да ладком. Если муж в отъезде — он к ней шастал, а коли муж дома, в лавке, так она к нему. А позавчера муж с дружками Фрола поймал. Егорушкин, парень здоровый, но тех трое было. Лежит сейчас, стонет, два ребра сломаны, морда разбита. Федышинский его смотрел — говорит, серьезных повреждений нет, все срастется. Отлежится недельку-другую, можно на службу.

Спрашивать не стану — станет ли Фрол подавать жалобу, понятно, что не станет. И все друзья Егорушкина, включая меня (ну да, друг, а как иначе?), разбираться с купчиной не пойдут. Живым оставили — уже хорошо. Если бы убили, я бы дело открыл, всех бы в Окружную тюрьму определил. Но в суде бы рассматривали дело не об убийстве помощника пристава при исполнении служебных обязанностей, а убийство из ревности. И купцу отвалили год, не больше, а то и вообще признали невиновным. Это уж как адвокат сумел настроить присяжных. А присяжные, в подавляющем большинстве, сами мужья.

И ситуация сейчас аховая. Две недели Фрол на службу не выйдет, это прогулы. Будь на месте Абрютина кто другой, уволил бы Егорушкина.

— Дурак Фрол, но парень хороший, — вздохнул я. — А дураков всегда жальчее, чем умных. Может, его в урядники перевести? Все-таки, будет в деревне, там баб поменьше.

— Все тоже самое и будет, — отмахнулся исправник. — Фрол, как та свинья — всегда грязи найдет. А мужики такого урядника и пришибить могут. Еще бы ладно — на одной бабе остановился, у которой муж стерпит. А он… Думал — похлопотать, чтобы в Тюремный замок перевели.

— А там женское отделение.

Не удержится. А за связь с арестанткой можно загреметь далеко и надолго.

Сообщений о преступлениях и происшествиях было немного. Всего два.

«26 декабря 1883 года крестьянин деревни Спас-Мякса Ольхоской волости Власов Филипп, 45 лет, ушел за покупками в село Ольхово. Взял с собой 55 копеек. По дороге обратно напился и утонул».

Рождество, что ли праздновал? И где он утонуть-то умудрился? Бабы в праздники белье не полощут, все проруби прихватило льдом.

Абрютин пододвинул мне другой лист бумаги — рапорт урядника Нелазской волости. О, это к Литтенбранту, если что.

'Крестьянка из деревни Каменка Акулина Фофанова заявила, что 28 декабря прошлого года шла из Череповца от сватьи, с покупками, ее догнали розвальни, в которых сидело два мужика. Акулина попросилась довезти, но возница сказал, что не возьмет, нет места, но может довести ее узел. Она согласилась. Возница взял узел и уехал.