В сторону.

Я прыгаю к шее, едва ли не прижимаясь к ней. Там, где только что стоял, обрушивается щупальце, толщиной с меня. В рану, которая была на расстоянии вытянутой руки, я тут же отправляю две «Секиры». Они полностью уходят в шею, разрубают плоть и разваливают рану. Хлещет кровь, льётся на камень и тут же вспухает паром под ногами, исчезая.

Я ныряю под шею твари, оказываюсь с другой стороны, избегая нового удара щупальца. «Хлысты» снова захлёстывают шею врага, ещё раз рассекают её, на этот раз сумев обезглавить. Ещё один прыжок, чтобы спастись от бьющегося в агонии тела. Что с Гвардейцем?

Я перевёл дух, позволив себе мгновение бездействия: у Гвардейца осталось всего два из четырёх врагов. Молот застрял в панцире, и голем оказался обезоружен, но это было неважно: твари сковали Гвардейца, а он сковал их. Теперь у меня было полно времени на заклинания. Позади раздался звук, больше похожий на короткий визг, слышимый даже в трансе Сах, — это сработала моя ловушка с «Конфликтом». Быстрый взгляд в ту сторону успокоил меня, показав, что нужды мчаться туда нет. Волна мелких тварей превысила по числу условия ловушки, и заклинание сработало, выполнив то, ради чего я его и оставил. Три четверти пауков, что мчались к колонне, размазало по камням. Даже не жаль было потерянного материала: сплошная жижа, бесследно исчезнувшая бы на ритуальной площадке. Как не жаль смятой и сломанной зелени: там образовалось достаточно удобрения.

Но здесь меня ждал улов получше. С довольной ухмылкой обернулся назад, к Гвардейцу. Когда есть время, то можно делать с врагами что хочешь: два заклинания — и дымящиеся туши ослабили свою хватку, позволив голему вырваться из щупалец. Мысль-приказ:

— Все туши быстро оттащи на ритуальную площадку.

Довольный, я отменил Сах и тут же пошатнулся от нахлынувшей слабости и боли. Голова закружилась, невольно я втянул в себя ещё глоток сырой маны, обжигая вены. Привычное ощущение прокатившегося по ним раскалённого металла хорошо прочистило голову и позволило удержаться на ногах. С проклятьями я сначала проверил округу, вывесил свежие заклинания в ауре и только затем занялся собой и раной.

Ничего, маги крепче обычных людей. Лишь бы у этих тварей не оказалось яда на иглах. Сначала пришлось отменить «Плоть» — красноватый камень осыпался с меня пылью, открывая под собой кольчугу. Кончик костяной иглы оказался столь тонок, что не пробил её, вминая в плоть, а вошёл точно в кольцо. И только потом то просто разорвало изнутри, распирая иглой. Мысленное усилие — и сталь кольчуги истаяла, растворилась в воздухе вместе с окровавленным поддоспешником.