Ответа не было.
Повелители — сильнейшие маги Гардара. Люди, овладевшие тайнами Искусства магии, нашедшие в ней свой, уникальный путь. Они встали на равных с архимагами павшего Артилиса, сравнялись с помощниками самой Создательницы. В современном мире не существовало силы, которая могла бы им хоть что-то противопоставить. Сражения двух Повелителей редки и навечно входят в историю, оставляя после себя шрамы на теле мира. Шрамы длиной в десятки километров.
Таким Повелителем, прожившим сотни лет, видевшим крушение Артилиса, был и Шалодар. Великий маг, настолько сроднившийся с самой магией, что ему больше не нужны были заклинания. Хватало одного лишь желания. Повеления.
Сейчас этот великий маг, Повелитель Эфира, третий человек в Гардаре… бежал. Бежал изо всех сил, чувствуя, как колет в боку, а сердце колотит о рёбра. Выругавшись, он «пожелал». Напомнил телу, что большая его часть — это и есть сама магия. Что бегущую в жилах кровь с таким же успехом может заменить чистая магия, и оно будет продолжать жить. Что ему до колоты в боку? Подействовало, тело опомнилось, дышать стало легче. Жаль, тучность его никуда не делась.
Мелькали перекрёстки подземного города, тут и там бились за камнем Источники, наполняя пространство волнами магии. Не будь всего этого, и Шалодар давно бы сократил путь, пробивая себе прямую дорогу. Мелькнул последний пост, без слов расступившийся, и Шалодар влетел в пещеру Врат.
Здесь царила суета: огромный зал оказался набит десятками людей. В доспехах, камзолах, криво застёгнутых рубахах. Над головами плыл гул голосов.
С досадой Шалодар заметил светлую макушку ученика. Ротарин его опередил. Скорее всего, не уходил к себе или лёг спать в ближайшем свободном помещении. Фанатизм Ротарина его раздражал и во время ученичества, но то, как быстро стал архимагом, лучше всего говорило: любимый ученик отлично совмещал страсть к магии со страстью к жизни. Он, Шалодар, беспокоился зря.
Впрочем, сейчас его беспокойство имело под собой другую, строго определённую и явно видимую причину. И без погружения в потоки магии Шалодар ощущал, как они лениво ворочаются, сходя с места. Какие ещё тонкие и чуткие наблюдения, подсчёт знаков у самых Врат, чтобы повысить точность измерений? Мир менялся на глазах, и это мог ощутить любой, в ком магии набралось хотя бы на мастера.
Шалодар глубоко вдохнул:
— Молчать!
В наступившей тишине отчётливо стал слышен сухой треск. Словно кто-то сидел у груды тонкого хвороста и непрерывно ломал его, готовя растопку. В какой-то мере так и было: треск шёл от колонн в центре пещеры. От пространства, ограниченного ими, каменным полом и архитравом. От самого перехода.