— Какая красота! — вздохнула Катя.

А я смотрел через железнодорожные пути в ту сторону, где за высокими тополями скрывалось здание троллейбусного парка. Того самого, в котором я проработал добрую половину прошлой жизни.

Здания не было видно, но я точно знал, что оно там. И сейчас в нём кипит работа. Только работают другие, совершенно незнакомые мне люди. Хотя...

Я вспомнил рассказы старых работников, которые всегда внимательно слушал, когда сам был молодым. Возможно, кто-то из тех, о ком мне рассказывали, как о легендах, сейчас работает в парке.

Меня непреодолимо потянуло пойти к парку, посмотреть на него хотя бы из-за ограды. И дел-то всего ничего — пройти длинным подземным переходом под железнодорожными путями, а там — рукой подать!

Я поискал глазами спуск в переход, но его не было. Наверное, ещё не построили. Зато невдалеке виднелся деревянный пешеходный мост.

— Пойдём к набережной, — предложила Катя, беря меня под руку. — Смотри — какой сад!

Я повернулся и увидел последнее золото облетающих листьев на фоне глубокой осенней синевы октябрьского неба.

Наверное, не стоит возвращаться к той прошлой-будущей жизни. Незачем, нет смысла.

— Идём, — ответил я.

И мы пошли, огибая лужи, по песчаной дорожке вдоль прямоугольного пруда в ту сторону, где из-за деревьев выглядывали купола Сампсониевского собора.

На берегу пруда галдели мальчишки.

— Палкой надо! — услышал я. — Дохлый! Найди длинную палку!

— Сам ты дохлый! Да я сейчас так достану!

Один из мальчишек скинул рубашку и запрыгал на одной ноге, снимая штаны.

— Сумасшедшие!

Катя отпустила мою руку и бросилась к мальчишкам. Я побежал за ней.

— Вы что делаете? — закричала она.

Мальчишки испуганно застыли, соображая — бежать, или нет.

— Часы! — вразнобой заговорили они. — У нас часы упали!

— Как это получилось?

Я внимательно вгляделся в мутную воду. Вроде, у самого берега что-то блестело, или показалось?

— Витька сказал, что они водонепроницаемые. Мы хотели только проверить, и уронили.

— А мне теперь от отца влетит! — шмыгнул носом один из пацанов.

Чёрт!

Я оглянулся — дорожки сада были пустыми. Ну, правильно! Весь народ на работе, только эти оболтусы болтаются после школы.

Я решительно расстегнул брючный ремень.

— Андрей! Ты что делаешь?

— Помогу ребятам. Не им же в воду лезть — простудятся.

— А ты?

— Да там неглубоко, Кать! Видишь — вон они блестят.

Пацаны с надеждой смотрели на меня.

Куртку и рубашку тоже пришлось снять — с закатанными рукавами я бы до часов не дотянулся. В итоге я остался в одних трусах.

Держась двумя руками за бетонный поребрик, я осторожно шагнул в воду. Она оказалась ледяной, обжигающе-холодной. У самого берега глубина была сразу по колено. Ступнями я чувствовал мягкий ил.