— Иди, батя! — сказал я. — Поешь, как следует, набирайся сил. А я к доктору загляну, поговорю.

— Давай, — ответил отец.

Мы крепко пожали друг другу руки.

— Генералу спасибо передай. Это ведь он меня сюда устроил?

— Передам, — кивнул я. — Давай, выздоравливай!

Игорь Эдуардович Молле озабоченно крутил в пальцах карандаш.

— Пока не могу сказать ничего определённого, Андрей Иванович.

— Почему? — удивился я. — Вы ведь сделали все анализы, рентген. Что может быть неясно?

Игорь Эдуардович легко постучал карандашом по столу.

— Человеческий организм — очень сложная конструкция. Не всегда и не всё в нём просто. Но мы сделаем всё возможное.

— Игорь Эдуардович, — прямо сказал я. — Зачем эти пустые слова? Просто расскажите мне — в чём сложность? Почему откладывается операция?

Игорь Эдуардович бросил карандаш на стол и запустил пальцы в смоляные кудри. Видно было, что ему очень не хочется отвечать прямо. Но куда деваться?

— Видите ли, Андрей Иванович, с опухолью не всё так просто. Мы локализовали её, но дело в том...

Он опять потянулся к карандашу, но сдержался и даже слегка хлопнул левой ладонью по пальцам правой.

— В общем, опухоль включает в себя одну из ветвей лёгочной артерии. Во время операции очень вероятна большая кровопотеря — причём, кровотечение будет внутренним.

— Насколько вероятна?

Игорь Эдуардович с тоской посмотрел в окно.

— Практически неизбежна. Но мы всё ещё изучаем опухоль и думаем — как к ней подобраться.

— А если не придумаете, что тогда?

— Послушайте, Андрей Иванович! — вдруг рассердился Молле. — Поверьте, мы делаем всё возможное, чтобы вылечить вашего отца. Но врачи — не чудотворцы!

Я запоздало подумал, что не стоило злить лечащего врача. Толку от этого никакого, а вот вред...

— Простите, Игорь Эдуардович, — сказал я. — Я всё понимаю. Но и вы меня поймите — под угрозой жизнь близкого мне человека. Я должен знать правду.

Серёжке я ничего говорить не стал. Да и маме тоже. Зачем им лишние тревоги? Болезнь отца и без того словно выпила все силы из семьи. Каждый день начинался и заканчивался единственной мыслью — как там отец?

Новый год мы тихо отпраздновали впятером — мама, Ольга, Серёжка и мы с Катей. Хотели пригласить Таню, но её бабушка не поехала, а Таня не захотела оставлять её одну. И Серёжку тоже не пригласила, хотя он и намекал, как умел.

Под бой курантов мы открыли бутылку шампанского и лимонад для Ольги с Серёжкой. И все загадали только одно желание — чтобы операция прошла хорошо, и отец выздоровел.

А теперь, выходит, операции не будет?

— Батя нормально, — ответил я. — Лечится.