— Что это было? — спрашиваю я Владимира Вениаминовича.

Меня до сих пор трясёт, по телу пробегают волны озноба.

Владимир Вениаминович пожимает плечами.

— Не знаю. Судя по всему — воспоминания о тяжёлой болезни, которую вы перенесли в детстве.

— В каком детстве? — едва сдерживаясь, спрашиваю я. — Это не моё детство. Я его не помню. Вы что, не поняли? В этом сне мама называла меня Андрюшей! Значит, это детство не из той жизни, а из этой!

Я вижу, как зрачки Владимира Вениаминовича расширяются от удивления.

— А вы не помните своё теперешнее детство? — изумлённо спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я. — И уже говорил об этом.

— Действительно, — вспоминает Беглов. — Простите, Андрей! У меня как-то вылетела из головы эта подробность. Значит, наши сеансы затронули вашу память и из этой жизни. Думаю, это неплохо. Во всяком случае, опасности быть не должно. Знаете что? Попробуйте вспомнить свой первый школьный год. Когда вы заболели?

Я старательно вспоминаю.

В первый класс меня привела мама. Стояло ясное и тёплое осеннее утро. Я шёл без куртки, в одном новеньком школьном костюме, и страшно гордился собой. За спиной у меня был новый, светло-коричневый ранец, а в руке — большой букет разноцветных астр и мешок со сменной обувью.

Множество детей и родителей собрались на заасфальтированной площадке перед школой. Я, задрав голову, смотрел на высокие белые колонны, которые подпирали портик над школьным крыльцом. Не верилось, что скоро я войду в это прекрасное здание и буду в нём учиться.

Пожилая учительница что-то долго говорила. Я запомнил только её пепельно-седые волосы, которые она скрутила в тугой узел на затылке.

Потом высокий десятиклассник осторожно посадил на плечо крохотную девочку в белоснежном кружевном переднике. Девочке дали колокольчик на длинной деревянной ручке, и она позвонила в него.

— Первый звонок! — торжественно объявила учительница, а все родители захлопали.

После этого нас отвели в класс и передали другой учительнице. Она была гораздо моложе, и такая добрая, что напомнила мне маму. Её звали... Чёрт, как же её звали?

— Не помню, — ответил я Владимиру Вениаминовичу. — Хоть убейте — не помню, чтобы в первом классе я болел.

Он снова пожал плечами.

— Так бывает. Если хотите — спросите у ваших родителей. Они точно должны помнить этот случай.

— Если бы что-то подобное было — я обязательно услышал бы об этом от мамы, — возразил я. — Она очень любит вспоминать всякие истории из нашего детства.

К моему удивлению, Владимир Вениаминович задумался.

— Интересно. Ну, хорошо. Попробуйте вспомнить — не рассказывала ли вам мама что-то подобное в вашей прошлой жизни.