Я плотнее запахнул длинную овчинную шубу, уселся на стул и покачался, проверяя — не скрипнет ли он. Затем просунул ствол ружья в широкую щель между досками.

Клетка с петухом была отчётливо видна на фоне искрившегося в лунном свете снега. Я прекрасно видел чёрный силуэт нахохлившейся птицы.

Несмотря на ночной мороз, сидеть было тепло и уютно. Огромные толстые валенки в которые я намотал байковые портянки не позволяли холоду проникнуть к ногам. А жёсткая овчина грела не хуже печки.

Эту шубу мне одолжил всё тот же незаменимый Фёдор Игнатьевич.

— Держи, Андрей Иваныч! — сказал он, отдавая мне тяжёлую шубу. — Не замёрзни там. Ты нам в деревне здоровым нужен.

— Эх, я бы тоже не отказался съездить с вами, — с завистью в голосе пророкотал Владимир Вениаминович. — Никогда не охотился на волка из засады.

— В следующий раз — обязательно, — пообещал я. — А сегодня у меня к вам большая просьба. Посидите, пожалуйста, вечером с Катей и Серёжкой. Всё-таки, праздник. А я не знаю — когда вернусь.

— Хорошо, — кивнул Владимир Вениаминович. — Я, честно говоря, и сам хотел напроситься к вам в гости.

Намерения Беглова не были для меня тайной. Нам предстояла плотная многолетняя работа, и психотерапевту было просто необходимо поближе познакомиться с Катей. Ведь рано или поздно её тоже придётся посвятить в нашу тайну. Именно Владимир Вениаминович должен был решить — как и когда это лучше сделать.

— Так, может, и мы с Марьей зайдём? — предложил Фёдор Игнатьевич.

— Конечно! — обрадовался я.

Я поправил отвороты шубы и не удержался от улыбки. Вспомнил выступление Фёдора Игнатьевича на сегодняшнем собрании.

Сначала всё шло, как и положено. В клуб битком набился народ. Опоздавшие толпились снаружи, пытаясь сквозь запотевшие от жаркого дыхания и обмёрзшие стёкла рассмотреть, что происходит внутри.

Первым выступил директор совхоза Валентин Павлович Громов. Невысокий и кряжистый, с наголо выбритой головой, он громко и уверенно зачитал по бумажке речь о перевыполнении совхозом плана за три квартала и поздравил сельчан с праздником.

Затем за обтянутую кумачом трибуну встал Фёдор Игнатьевич. Он так же отчитался о положении дел в сельсовете — сколько километров дорог отремонтировано, как обстоят дела с освещением улиц, снабжением магазина и школы, что делается для улучшения досуга жителей Черёмуховки.

Фёдор Игнатьевич говорил спокойно и уверенно. И всё бы прошло гладко, но в конце речи председатель добавил.

— А теперь хочу сказать вот о чём. Некоторые наши жители взяли моду распускать по деревне разные слухи. В том числе, и не очень хорошие. Так вот! Решительно заявляю, что всё это — домыслы и клевета! И впредь виновных в распространении слухов мы будем со всей строгостью привлекать к ответственности!