— Если не в пять, — подтвердил Ося.
Я крутил в руке бокал с коньяком. Пытаясь как-то уложить в голову неожиданную мысль, что могу прожить триста лет. Если не пятьсот. На ум почему-то упрямо лезла черепаха Тортила, как потенциальная ровесница. И ещё споры второго ранга, которые лишили мир уникального учёного, а мне только чуть-чуть морду пощипали. И то, что, если всё сложится удачно, мы не только Павлика в первый класс проводим, но и на летающих машинах покатаемся, и в отпуск на «Флостон Парадайз» слетаем, как Корбен Даллас.
— Мужики, айда на троих, а? — мысли о непостижимо далёком будущем прервала невнятная речь командированного, который успел отлипнуть от стола и добраться до нас, перехватываясь, как ленивец или очень медленный гиббон, по спинкам стульев. На подбородке у него блестел маслом кусочек огурца, а в уголке рта торчала веточка укропу.
— А то сидите, как сычи, молча, да на банку свою пялитесь, ладно бы — с закусью, — продолжал «наводить мосты» Венец Творения, царь природы, человек разумный. По задумке.
Но тут гравитация, бессердечная, как всем известно, включилась в игру и придала истории динамику. Стул, стоявший между мной и Хранителем, на котором практически висел гражданин, внезапно встал на дыбы. Ну, ладно, не встал, а только попробовал. Но командированному хватило. Его закрутило вокруг своей оси, завернув спиралью мягкие ноги. А рука, резко ускорившись и пытаясь поймать что-то важное, например, точку опоры, метнулась змеёй к банке с Осиной внутри.
Как это получилось — я снова не понял, как и днём, в торговом центре, с тем кабаном, что хрюкал на мою Энджи. Да что — я, судя по глазам Сергия, он тоже не ожидал ничего похожего. Не говоря уж об остолбеневших официантах.
Но как бы там оно ни получилось — а вышло, как вышло. Моя рука оказалась на пути летевшей длани безнадежно падавшего туловища. И как-то ухитрилась прервать падёж командированных в отдельно взятом ресторане. Спасённый пытался сфокусировать зрение хотя бы на чём-то, но пока не мог. Почти литр водки внутри кому хочешь прицел собьёт. Сергий подхватил драгоценную банку и снова прижал к себе, став мгновенно похожим на скорбного умом: брови над очками, рот настежь, в руках — тара с говорящей древесиной.
А я, удивляя самого себя, обратился к туловищу Речью:
— Очнись, человече. Ступай спать. Утром купи подарки семье. И не пей в одиночку — примета плохая.
В процессе одностороннего общения, на которое ушло от силы секунд пять, лицо Хранителя вытянулось ещё сильнее. Стоило мыслям «замолчать», как командированный расплёл замысловатый крендель, в который свернуло его ноги земное притяжение, помноженное на алкоголь, и даже притопнул, будто завершил по-уставному команду «Стой! Раз-два». И, пробормотав неожиданно внятным, хоть и подсевшим, голосом: «Прошу извинить, господа», отправился к выходу из ресторана без ожидаемых рысканья, крена и тангажа. Мимо замерших официантов. Позволив себе обернуться на наш столик лишь единожды, уже у барной стойки, с видом человека, столкнувшегося с непознанным. Сильно, до звона, столкнувшегося.