— Ты, Ось, начни уже учить его, что ли, — пробормотал Сергий, ставя банку ближе к центру стола, предварительно осмотревшись с подозрением вокруг на предмет новых источников угрозы. Которых не было.

— Да, это от души. Замечательно. Достойно восхищения, — отреагировал наконец-то Ося после неожиданно длинной паузы. И снова, кажется, фразой из какого-то старого фильма. Где тоже хватало необъяснимого.

— Коньячишко-то, признаться, был так себе, но всё равно жалко, — дед с тоской смотрел на бутылку, где оставалось от силы на пару глотков. И, кажется, стремительно приходил в себя, продолжая привычно бубнить. — Не Странник, а спецмедвытрезвитель какой-то. Холодная при жандармерии. Ромберг недоделанный.

— Кто? — решил уточнить я зачем-то.

— Еврей один из неметчины, коновал от терапии, профессор Берлинского университета. Его в вытрезвителях каждый знает и поминает незлым тихим словом, если говорить ещё в силах. Придумал, гад такой, как без подручных средств выпимших выявлять, — с неожиданным энтузиазмом пояснил Сергий. Видимо, что-то личное у него было к этому доктору.

— Прав ты, Серый, надо бы ускорить нам обучение Аспида, — задумчиво подтвердило Древо тем самым тоном умудрённого опытом земского врача.

— Вот и я об том, Ось! Никакого ж коньяку не напасёшься, если он вот так будет дальше выступать! — согласился Хранитель. Видимо, даже «так себе коньячишко» было жалко.

— Да ничего мне не жалко! Хоть на пол его лей — мне-то что? — неубедительно отверг он невысказанное предположение, наливая себе. — Всё равно его надо не этим сыром пластмассовым, и не овощью этой закусывать. Вот, помню, Мага в гости заезжал — дербентского привозил. Вот тот — вещь был, конечно, никакого сравнения. А закусывать надо абрикосом! Это непременно. Ничего лучше и быть не может. Вот только про абрикосы мнения разнились: Мага клялся, что нужен только и именно их шала́х, а с одним армянином, говорил, они чуть за бороды друг друга не взяли. Тот его всё уверял, что коньяк хороший только в Армении делать умеют, и абрикосы должны быть белые, ананасные, сорта «еревани» непременно.

— Всяк сверчок свой шесток хвалит, — слегка отстранённо заметил Ося.

— Ну да, и в каждой избушке — свои погремушки, — согласился я.

— Ты, Аспид, с вашей точки зрения правильно всё сделал. И человека от падения удержал, и помог незнакомому, хоть и не просили. Но это у вас, двуногих, в природе, конечно — лезть вечно, куда не просят. А вдруг у него печаль какая неизбывная? Беда в семье? А друзей нету близких. Вот и заливал он пожар вдали от дома, чтоб слабость свою никому не показывать. А теперь что? Собутыльников искать? В Твери? На вокзале?