Оставив Хранителя за столиком, я нагрузил у стойки поднос всяким вредным, но питательным кормом. Поставив между нами, уселся напротив Сергия. И тут услышал чуть ли не плачущего Павлика:
— Дядя! Лина! Ай!
Я подхватился, чудом не развалив всё, что мы так заботливо раскладывали на подносе в четыре яруса с девушкой-подавальщицей из американской харчевни. Тьфу ты, общение с реликтами и на меня, кажется, повлияло! Дед только глянул вслед из-под очков, не успев и рта раскрыть.
На бегу начал «переключать картинки с камер», как в тот раз, в амбаре.
Волосы, длинные, цветом, как мои. Сквозь них почти ничего не разглядеть, только край стойки-«островка», где давили свежевыжатые соки. Носатого брюнета за стойкой я вспомнил, он нам с Сергием не так давно сватал гранатовый, который «таким мужчинам навэрняка нэ нужэн, но лишним точно нэ будэт, а жэнчины ваши спасыбо скажут, э!». Вот молодец, Павлик, навёл так навёл! Глазами Алисы я увидел, как стоявшая рядом с чересчур прямой спиной и снова сжатыми в нитку губами Энджи смотрела на парня рядом с ней. Кажется, одного из тех, что сразили на входе мастерством владения обсценной лексикой. «Камера» отъехала правее, и я увидел ещё троих таких же, в чёрных спортивных штанах и белых кроссовках. Судя по ним, они были рады зрелищу и наверняка давали ценные советы тому, что общался с Линой. А мне оставался один поворот.
— Да чо ты ломаешься-то? Ровно всё будет, отвечаю! — низкий лоб, тяжелые надбровные дуги и нижняя челюсть, большое расстояние от носа до верхней губы, «заячьей». Но взгляд крохотных водянистых глаз нагло-уверенный.
— Я никуда с тобой не пойду и не поеду. Сейчас придёт мой парень. Тебе лучше уйти, — голос Лины не то дрожал, не то звенел. То ли со страху, то ли со зла.
— Мне виднее, чо мне лучше, поняла, ты⁈ — потемнели кабаньи глазки под не единожды рассечёнными бровями.
— Я предупредила. Сам виноват, — посчитав беседу завершённой, она повернулась обратно к Алисе и малышу, которому недавно купили какого-то светящегося и поющего зайчика. Он так радовался… Но поворота не получилось.
— Я тебя не отпускал, ты! — рыкнул парень, хватая Энджи за локоть. Мою Энджи. Моего ангела.
Кажется, подобную сцену я видел в каком-то фильме или сериале — не помню. Но то, что руки и ноги сделали всё сами — вне всяких сомнений. Мне такая драматургия и хореография точно не по плечу.
Тот, что с бровями и свинскими глазками, взвыл, бросив руку Лины, и резко сунулся вниз, будто потерял контактную линзу, очень дорогую. О существовании которых вряд ли знал. Потому что я, выйдя из-за его левого плеча, зацепил ухажёра двумя пальцами за нижнюю губу и резко опустил руку.