Реки Ертым, Певъю и Чуб. Бесчисленное множество ручьев и ручейков. И болота по обе стороны от дороги. Да, по сравнению с этими краями, все остальные, виденные мной до сих пор города и посёлки казались мегаполисами, кишащими народом. Странное абсолютное отсутствие которого здесь, на дороге и на обочинах, настораживало. Хотя, по идее, должно было наоборот успокаивать. Я ехал учинять лесные пожары и убивать предвечную сущность. И почему-то переживал из-за отсутствия свидетелей.
Кривая и странно грязная по сухому времени гравийка уходила к посёлку. Мой маршрут лежал в другую сторону, снова дальше от живых людей, которых сегодня с самого утра не встречалось. Кроме спавшей портье. Вроде бы спавшей.
Километра четыре мы с Рафиком крались по колее, что накатала параллельно железнодорожному полотну какая-то местная техника. Лесовозы, наверное. Потом обнаружился съезд влево, в лес, куда я и направил явно отнекивавшийся автомобиль. Он ощутимо толкнул мне педалью сцепления под левую ногу, а тормоза — под правую, будто негодуя: «Тебе надо — вот ты и прись туда сам!».
Через пару километров нашлась и обещанная планом просека. Почти два часа прыгали по пням и веткам. Едва не пропустив заваленную сухими еловыми лапами тропку направо. Я раскидал ветки, въехал и сложил их обратно как было, позади нас. На всякий случай. На него же — привязал пакет на ближнем дереве. Белый, даже ночью можно будет разглядеть. А эти завалы, как и эта лесная колея, и все окружающие заросли, сливались воедино даже днём. Казалось, что не врезаться в дерево можно, только если держать перед собой вытянутые руки. Мы будто оказались в сплошной сфере из бурого, чёрного, жёлтого и всех возможных оттенков зелёного. И то, есть ли из неё выход — только предстояло выяснить. Как и вход, в принципе.
Колея, вышедшая на край болота, оборвалась в нём. Будто даже лесовозы сюда приходили умирать, как слоны, в одиночестве. Эта мысль не радовала. Как и ни одна другая с самого утра. Кроме того, что сон — это всё-таки сон.
Сверившись с картой и компасом, навьючившись барахлом, как последний мул, я стоял у тёплого капота. Рафик только что за рукав меня не прикусил, не желая, боясь отпускать. И ещё сильнее боясь оставаться одному. Я прекрасно его понимал. Но погладил тёплое железо, стекло фар и пластик радиаторной решётки, и шагнул дальше в лес. Дальше от болота. Без намёка на то, что и где меня ожидало дальше.
Солнце было почти в зените, хотя здесь, в чаще, едва различимо. Редкие лучи достигали земли напрямик, не касаясь листьев или иголок. Или странных и непонятных наростов, что всё чаще и чаще покрывали стволы и ветви деревьев вокруг. После рассказа Белого о его обережных кольцах, их видах и функционале я, помнится, зарёкся когда бы то ни было посещать незнакомые леса без знающих проводников вроде Осины или Ража на худой конец. Но вышло как вышло.