А вечером третьего дня тренировок, после непременных бани и ужина, подземный владыка предупредил:
— Поутру Древо на завтрак приглашает.
Звучало это по-прежнему тревожно, несмотря ни на какие успехи и достижения в физподготовке, конечно. Я прекрасно помнил, чем и как завтракали обычные, виденные мной раньше, Древа — Дуб и Осина. И даже полученная от Оси «схемка» по устройству и обслуживанию конструкции «кормящего амбара» тут же всплыла в памяти. Не имевшая, наверняка, ничего общего со сплошным камнем подземной пещеры, где из дерева были только хозяин да гость, Белый и Осина.
В назначенное время, с таким трудом различаемое здесь, под каменными сводами, мы спускались в таинственной кабине на не менее таинственный этаж. Шифровка, которую Степан отбил по нижней кнопке, не поменялась. Значит, скорее всего, и пещера нас ожидала та же самая. Хотя с одинаковой вероятностью это могло и не значить ровным счётом ничего. Зная о возможностях здешних хозяев, о времени, которое они потратили на то, чтобы с комфортом и безопасностью обустроиться в подземном царстве, о деньгах, в конце концов, которых у епископа явно куры не клевали, можно было даже не сомневаться — сюрпризов избежать не удастся.
* Ворса — мифологический персонаж народов Коми, сродни лешему.
Пещера Перводрева выглядела не так, как в нашу первую с ним встречу. Кромлех-стоунхэндж и круг из парящих камней не поменялись, как и колонны трёх основных цветов, державшие вечные своды этой цитадели. Но в центре ограды, полукругом, почти у самых корней Белого, разместились необычного вида кресла, отдалённо похожие на дачную плетёную мебель. Очень отдалённо.
В голове разом пролетели ассоциации с русскими народными сказками в части «кто сидел на моём стуле и сдвинул его с места». И с электрическим стулом из «Зелёной мили». И, неожиданно, с прокрустовым ложем из древнегреческих мифов, давно и прочно, казалось бы, позабытых. И пугали даже три медведя, а уж про бедолагу Джона Коффи и античного членовредителя и говорить нечего.
Оригинальная мебель была одинаковой высоты, но, при взгляде сбоку замечались отличия. В основном по форме. Среднее кресло было похоже на детский стульчик, что предлагают в ресторанах, чтобы малыш сидел за столом на одной высоте с родителями. С тем, для кого оно предназначалось, вопросов как-то не возникало. Справа от него на сидении из сплетённых ветвей обнаружился, поразив нас до оторопи, Ося. Древо, восседавшее в президиуме. Думаю, такого вообще никто никогда не видел, тем более в таком, самом что ни на есть прямом смысле, без всяких метафор с аллегориями. Кресло слева от детского было обычным, практически человеческим. Следующая пара, по обе стороны от трёх перечисленных, тоже от нормальных ничем не отличалась. Ну, может, разве чуть поменьше была. Внешняя пара, кресла, что стояли по краям дуги, наоборот были рассчитаны на заседателей покрупнее. Если логика и не раз уже ставившийся под сомнение здравый смысл мне не врали — в партере у Перводрева места распределялись так: в центре Павлик, по правую руку от него — Ося, по левую — я. Рядом со мной — Энджи, с Осиной — Алиса. И старики-разбойники по краям. Тут оставались сомнения — фигуры у них были почти одинаковые, а какими ещё факторами определялась рассадка, я ожидаемо даже догадок не имел.