— Всё в порядке, солнце? — ровно, будто мимоходом, спросил у Энджи. Фейерверком эмоций на её лице можно было бы любоваться вечно, честное слово. Но схватывала она влёт.

— Да, родной. А как ты пришёл — вообще отлично! Всё порешал? — она каким-то вальсирующим лёгким движением оказалась рядом со мной и чмокнула в щёку. Снова ближе к губам.

— Да, там всё ровно, — отреагировал на её «вброс» я. — А это — знакомый твой? — и легко тряхнул правой рукой, от чего этот, в майке, едва на колени не упал и снова начал завывать, чуть прибавив громкости.

— Нет, что ты. Юноша обознался и уже уходил, — батюшки, княжна — это как минимум! Осанка, стать, поднятый подбородок и искры в глазах.

— Уй! — сообщил недовольно Павлик с рук Алисы, что подошла и встала рядом. Жаль, не пояснил племяш — то ли это означало благосклонное дозволение юноше покинуть нас, то ли его личную ему характеристику. Наслушался, видать, от этих мастеров местной словесности.

— Яр, там ещё трое, — громким шёпотом сообщила сестрёнка, качнув головой вправо.

За спинами собиравшихся с мыслями друзей того, что уже залил слюнями мне все пальцы, из-за угла стеклянной стены магазина как раз выходил спокойной, плавной, даже, пожалуй, излишне плавной походкой, дед Сергий. Памятуя о его опыте, я к тем троим утратил весь интерес. Вместо этого возникал другой вопрос — успеем ли мы смыться из города?

— Алис, Лин, ну где вы ходите? Мы с дедом заждались. Пошли перекусим — и поедем дальше, — я говорил до противного спокойно и безмятежно. Не обращая никакого внимания на подвывавшего в правой руке спортсмена. Вырваться он не пробовал — нужны значительно бо́льшие мотивация и сила воли, чтоб самому себе оторвать губу.

— Этот? Вот берите его — и чтоб я вас тут не видел больше, шантрапа! — раздался голос Хранителя. Он подвёл к нам, держа на вытянутых вниз и в стороны руках, за уши, ещё двоих в майках. Третий семенил следом, но, принимая во внимание походку и размах глаз, вряд ли представлял угрозу. В отличие от тех, что корячились, согнувшись в три погибели, вслед за Сергием. Судя по синеве наколок на груди и пальцах, эти вполне могли бы. Будь им чуть менее больно.

— Кабан, уходим! — просипел тот, которого дед держал за правое, посиневшее уже, ухо. — Прощенья просим, деда!

— Аспид, брось каку! — весело велел Хранитель.

Я отпустил парня, вытерев пальцы о его же майку. Он не возражал. Он пятился назад, к своим, висевшим в неожиданных для них позах в руках Сергия.

— Дед, еда остынет! Бросай и ты, да пошли уже! — я подхватил под руки девчат и направился мимо Хранителя к фуд-корту. Всё равно продолжая видеть то, что происходило у меня за спиной, его глазами. Удобная штука — эта опция «взгляда со стороны».