— Близко к правде, — откликнулся негромко в голове Белый. А я смутился, решив, что своими ненужными мыслями беспокоил его, как зудящая осенняя муха. — Не тревожься. Ты помнишь рассказ Осины о Берёзе Рязанской, на корнях которой стоял целый край. Она была гораздо младше меня. Поэтому я — не только эта гора, лес, озеро, дно болота.

Последняя фраза добила окончательно. Потому что представить себе то, о чём он говорил, я не мог ни раньше, ни сейчас. В моём понимании дна у болот быть в принципе не могло. Хоть и ясно было, что где-то они должны были заканчиваться, но вот не увязывалось это в голове никак. Видимо, мешали какие-то древние куски генетической памяти предков, в которых отпечаталось равенство: болото — опасная бездна.

— Ты прав. И тебе тяжело понять многое. Но вас, двуногих, всегда в этом случае выручала вера. Не можешь понять — поверь. Станет проще, — ему бы в психоаналитики, цены бы не было. Господи, ну что ж за дурь лезет в голову?

— Не торопись. Вы слабее нас. Нужно время на то, чтобы поверить. И оно у тебя есть. Пока есть.

Слово «пока» насторожило — даже пальцы сжались на подлокотниках плетёного кресла. Чтобы тут же распрямиться. Потому что стало боязно — а ну, как больно хозяину сделаю? Ведь, как он сам объяснил, даже здешняя мебель — это тоже он, Тилодендрон.

— Мы можем сами решать, когда чувствовать боль, а когда нет. Ты теперь тоже можешь так. Но только с физической болью. То, что вы зовёте душой, живёт по своим законам, не подвластным мне. К сожалению, — я будто бы и впрямь уловил эту грусть в его Речи. И вздрогнул, вспомнив, сколько ему пришлось вытерпеть за свою бесконечно долгую жизнь.

— Ты знаешь, что делать, Странник. Ты можешь поступать так, как сочтёшь нужным. Я приму любое твое решение, — эту реплику, судя по резко повернувшимся в мою сторону головам, слышали все.

Да, я знал. Я видел дорогу, цель и задачу. Несколько задач, если точнее. Знал, что ещё пару недель назад, решение любой из них стопроцентно привело бы меня в могилу. Как и то, что тогда я ни в коем случае не поверил бы ни в одну из них, сочтя бредом, сказкой, чушью — чем угодно. Сегодня я точно был уверен в том, что до ближайшего Древа с привитым чёрным черенком я доберусь обязательно. И что, случись встретить в пути его двуногих слуг до второго ранга включительно — пободаюсь со вполне неиллюзорными шансами на победу. В том, что обратно вернусь живым, уверенность тоже была. Но пожиже, откровенно говоря.

А вот мыслей о том, чтобы поступить как-то по-другому: не поехать, отказать Белому, сказав, что я своего согласия на участия в их вселенских аферах не давал, а равно и мои родные — не было и в помине. Ни до свалившейся нежданной благодати, ни, тем более, после.