– Заблокирован полем. Он теперь показывает лишь внутренние помещения Аэрии. Внешний мир для него невидим, как и для нас.

– Значит, мы в заточении, – тихо сказала Элис, но в ее голосе не было ужаса. Было принятие.

– Не в заточении, – поправил Альдор. – В убежище. Мы сами выбрали эти стены. И мы наполнили их жизнью. – Он посмотрел на Элис. – Ты скучаешь по внешнему миру?

Она задумалась. По лесу у Полянки? Да. По людям? Да. Но скучала ли она так, чтобы пожалеть о своем выборе? Нет. Внешний мир принес ей боль, страх, угрозу тем, кого она любила. Здесь же была безопасность. Было дело. Было он.

– Я там, где должна быть, – ответила она просто.

Через месяц Альдор окончательно встал на ноги. Первым делом он, в сопровождении Элис, совершил долгую прогулку по своей теперь вечно сияющей крепости. Они обошли зимний сад, где под искусственным солнцем поля уже зрел первый урожай зерновых, созданных магией Келла. Заглянули в кузницу к Борку, который теперь мастерил не оружие, а хитроумные ирригационные системы и механизмы для теплиц. Поднялись на самую высокую смотровую площадку.

Отсюда вид был сюрреалистичным. Они были внутри мягкого, золотистого свечения. Все, что за его пределами – горы, небо, облака – виделось как сквозь толстое, слегка мерцающее стекло. Мир стал похож на прекрасную, но недоступную картину. Они могли видеть закаты, звезды, метели, но не могли почувствовать ветер или холод.

– Навсегда? – спросила Элис, глядя на запертый мир.

– Пока не найдем способ управлять полем, не ослабляя его, – ответил Альдор. – Келл уже работает над этим. Это займет годы. Возможно, десятилетия. Но у нас есть время. Вся вечность, можно сказать.

Он повернулся к ней.

– Но есть кое-что, что нельзя откладывать на десятилетия.

Он опустился на одно колено. Неловко, по-драконьи неуклюже, но с такой искренностью, что у Элис перехватило дыхание. В его руке, не израненной, лежало то самое тонкое серебряное кольцо, которое когда-то принадлежало его матери.

– Элис из Полянки, – сказал он, и его голос был тверд и ясен. – Ты вошла в мой мир как незваная гостья, захваченная силой. Ты осталась как ученица, как союзник, как друг. Ты стала частью этого камня, этой тишины, этой вечности. Ты дала мне то, чего я не знал триста лет. Дала мне смысл. Не просто защиту, а дом. – Он сделал паузу, собираясь с мыслями. – Я не могу предложить тебе обычную жизнь. Не могу подарить тебе солнце, которое греет кожу, или ветер с полей. Не могу даже обещать, что когда-нибудь мы выйдем отсюда. Все, что я могу – это предложить тебе себя. Здесь. В этой нашей вечной крепости. Как мужа. Как партнера. Как того, кто будет стоять с тобой плечом к плечу, пока не истекут все наши дни. Как бы долго они ни длились.