Но между ними стояла стена. Не из страха. Первоначальный ужас Элис постепенно таял, как иней при восходе солнца. Стояла стена чудовищной разницы в опыте, в восприятии времени, в самой сути бытия. Он мог просидеть час, глядя на одну и ту же трещину в леднике, размышляя о геологических процессах. Для нее это была скука, граничащая с безумием. Она пыталась занять себя в саду, но ее крестьянская сноровка разбивалась о магическую специфику высокогорного земледелия, где каждое растение требовало индивидуального заклинания увлажнения и подогрева почвы. Келл был терпелив, но его объяснения были полны терминов, которых она не понимала.

Однажды утром, после очередного молчаливого завтрака, Альдор спросил:

– Тебе скучно.

Это была не укоризна, а констатация факта.

– Нет, я… – начала она отрицать, но встретила его прямой, понимающий взгляд и сдалась. – Да. Все здесь такое огромное и медленное. И я не знаю, что мне здесь делать.

Он кивнул, как будто ждал этого.

– Ты привыкла быть полезной. Лечить, растить, чинить. Здесь твои умения не применимы в привычном ключе. Но они могут найти новое выражение. – Он встал. – Пойдем со мной.

Он привел ее не в очередную чудесную пещеру, а в длинный, узкий зал на одном из нижних уровней. Здесь было холодно, и стены были покрыты не обработанным камнем, а грубым, натуральным базальтом. Вдоль стен стояли мольберты, а на них – неоконченные картины, этюды, наброски углем. На одних были изображены звездные карты невообразимой сложности, на других – анатомически точные зарисовки горных цветов, на третьих – абстрактные узоры, напоминающие морозные рисунки на стекле.

– Это твое? – удивилась Элис.

– Часть. Другое – работы моей матери. – Он подошел к одному из мольбертов, где на пергаменте тончайшими серебряными чернилами был выведен сложный, гипнотический орнамент из переплетающихся линий и точек. – Она пыталась запечатлеть магические формулы, законы притяжения звезд, узоры, которые видит в Глазу Горы. Это был ее способ осмыслить мир, слишком большой для человеческого разума. – Он провел пальцем над рисунком, не касаясь. – Я пытаюсь продолжать. Но у меня нет ее терпения к деталям.

Элис рассматривала рисунки. Они были красивы, загадочны и абсолютно непонятны.

– Я не умею рисовать.

– Но ты умеешь видеть узоры, – сказал он. – В расположении листьев на ветке. В том, как стелется туман. В том, как заживает рана. Магия не всегда про заклинания и силу. Иногда она про понимание связей. Про узор. Я могу показать тебе основы. Не для того, чтобы ты стала волшебницей. А для того, чтобы у тебя был инструмент. Чтобы ты могла запечатлеть то, что видишь, и, возможно, понять это.