На то, как усталость сидит в нем уже не как временный гость, а как старая привычка. И вдруг очень отчетливо поняла: ему сейчас не к кому идти.
Не потому, что он бедный и брошенный, нет. Наверняка у него есть коллеги, друзья, знакомые, номера врачей, адвокатов, водителей и людей, которые умеют решать вопросы по щелчку. Но это все — не то. Не про вечер, когда рушится не бизнес, не репутация, не планы. А мать внутри тебя.
От этого понимания внутри что-то болезненно смягчилось.
И я возненавидела себя за это с тем же чувством, с каким иногда ешь ночью холодную котлету над раковиной: понимаешь, что не лучший выбор, но сил спорить с организмом уже нет.
— Оставайся, — сказала я.
Он поднял на меня взгляд.
Медленно.
Очень медленно.
— Ника…
— Только без пафоса. Я не про жизнь, не про любовь и не про совместное будущее под саундтрек. Я про ночь. Ты сейчас не в состоянии ехать куда-то и делать вид, что у тебя все в порядке.
— У меня нет проблем с гостиницей.
— Да я и не сомневаюсь. У тебя вообще, наверное, даже трагедия бронируется через консьержа с хорошей скидкой. Но я говорю не об этом.
Он чуть склонил голову.
— А о чем?
Я посмотрела на свою чашку.
Потом на него.
— О том, что иногда человеку просто нельзя быть одному.
И вот после этого мы оба замолчали так, будто в воздухе вдруг прозвучало что-то большее, чем имелось в виду.
Потому что, конечно, я говорила не только о нем.
И не только о сегодня.
Иногда человеку просто нельзя быть одному.
Например, когда он узнает, что его оставили не потому, что разлюбили.
Или когда выясняет, что прожил три года внутри чужой лжи.
Или когда стоит на кухне женщины, которую однажды потерял собственными руками, и понимает, что до сих пор дышит чуть легче, если она рядом.
— Хорошо, — сказал Андрей очень тихо.
— Спать будешь на диване.
— Как скажешь.
— И не думай, что это шаг к примирению.
— Я и не думаю.
— А выглядишь так, будто думаешь.
— Это усталость.
— Отлично. Пусть и дальше выглядит за тебя. У нее неплохо получается.
Он вдруг улыбнулся.
Слабо.
По-настоящему.
И у меня внутри от этой улыбки снова все поехало.
Проклятье.
Нельзя же так.
Глава 14
Глава 14
Постелить мужчине на диване — действие до смешного бытовое. Почти скучное. Особенно если этот мужчина не просто мужчина, а твой бывший муж, с которым ты еще вчера мысленно обменивалась острыми репликами и культурной ненавистью, а сегодня ищешь запасной плед, потому что человек после встречи с токсичной матерью не должен мерзнуть.
Вот в такие моменты особенно ясно понимаешь: жизнь вообще не признает логичных сценариев. Она предпочитает абсурд, высокую эмоциональность и крайне сомнительное чувство юмора.