Мой голос звенел. Красиво, наверное. Как бокал, который сейчас лопнет.

Андрей молчал.

И от этого меня несло еще сильнее.

— Ты все мог, — выдохнула я. — Просто не захотел. Вот и вся правда.

Он смотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но слова застряли где-то между горлом и виной.

Как же я устала от мужчин, которые молчат именно там, где женщине жизненно необходимо хоть одно человеческое слово.

Я отвернулась, потому что еще немного — и слезы подступят к глазам, а этого я не собиралась допускать. Не при нем. Ни за что.

Передо мной были книги. Мои ровные, спасительные ряды. Корешки. Названия. Бумага. Миры, в которых любую боль можно хотя бы красиво оформить.

Я уперлась ладонями в край кассы и медленно вдохнула.

Раз.

Другой.

Третий.

Но воздух все равно входил тяжело, как будто в легких вместо кислорода была колючая стеклянная крошка.

— Ника.

Он произнес мое имя совсем иначе. Не как в начале. Не осторожно, не нейтрально.

А так, будто это было не имя, а последнее, за что он держался.

И вот это было уже нечестно.

Я резко обернулась.

— Что?

Он сделал еще один шаг.

Теперь нас разделяло так мало, что мне хотелось отступить. И одновременно — нет. Потому что отступить значило признать, что его присутствие по-прежнему действует на меня как огонь на тонкую бумагу.

А оно действовало.

Проклятье.

Еще как действовало.

Я видела темную щетину у него на скуле, маленькую складку между бровей, которую раньше разглаживала пальцем, когда он засиживался за документами до ночи. Видела, каким уставшим стал его взгляд. И ненавидела себя за то, что все это замечаю.

— Почему ты не сказал тогда ни слова? — спросила я очень тихо. — Ни одного нормального, живого, настоящего слова. Почему дал мне поверить, что я просто… перестала быть тебе нужна?

Он закрыл глаза на секунду.

Всего на секунду.

А потом открыл и посмотрел прямо в меня.

— Потому что если бы я сказал правду, — произнес он хрипло, — ты бы не отпустила меня.

В магазине стало так тихо, что я услышала, как где-то в подсобке Алиса уронила, кажется, кружку.

И только потом до меня дошло, что я сама больше не дышу.

Глава 2

Глава 2

Глава 2

Если бы в этот момент потолок моего книжного магазина рухнул мне на голову, это было бы даже кстати. По крайней мере, у катастрофы появилось бы хоть какое-то приличное, материальное объяснение. А так — я стояла напротив бывшего мужа, слушала его тихое «ты бы не отпустила меня», и у меня внутри происходило ровно то, что обычно происходит с новогодней гирляндой, если ее десять лет запихивали в одну коробку, а потом резко встряхнули: короткое замыкание, искры, шипение и полная потеря доверия к электричеству как явлению.