Она только приподняла брови, окинула Андрея быстрым, цепким взглядом женщины, которая за секунду умеет определить, сколько в мужчине проблем, денег и бессонных ночей, и совершенно невозмутимо произнесла:

— Я в подсобке свет выключила. И чайник. И если что — меня нет.

После чего развернулась и исчезла так стремительно, что я даже не успела одарить ее благодарным взглядом.

Предательница.

Хотя нет. Стратег.

Я перевела глаза на Андрея.

Он стоял у двери, высокий, в темном пальто, с мелкими снежинками на плечах, будто кто-то слишком старательный припорошил его для драматического эффекта. В этом был весь он — даже погода рядом с ним старалась выглядеть статусно.

Надо же. Три года прошло, а у меня по-прежнему первая реакция на него не «здравствуй», не «убирайся» и даже не «чтоб тебя», а идиотское, ненужное:

какой же он все еще красивый.

Это было оскорбительно.

Для моего самолюбия особенно.

Я столько сил потратила на то, чтобы превратить его в прошлое, сложить в пыльную внутреннюю коробку с надписью «не открывать, опасно для психики», а он взял и явился ко мне в магазин в образе мужчины с рекламы дорогих часов: холодный, собранный, с лицом человека, который не покупает хлеб, а приобретает актив.

— Ты всегда так встречаешь клиентов? — спросил он.

И вот тут я почти расхохоталась.

Ну конечно.

Конечно, он начал именно с этого.

Не с «как ты?», не с «я не должен был исчезать из твоей жизни таким образом», не с «ты, кажется, сейчас смотришь на меня так, будто примеряешь, куда удобнее вонзить нож для бумаг». Нет. Он зашел с иронии.

Как раньше.

Словно между нами все еще можно ходить по тонкому льду остроумия, не провалившись в черную воду.

— Только тех, кто приходит под закрытие и приносит с собой плохие воспоминания, — ответила я.

Он чуть склонил голову, и в уголке его рта дернулось что-то похожее на усмешку.

— Значит, персональный сервис.

— Для особо опасных категорий посетителей.

— Я смотрю, ты не растеряла навык сразу переходить к сути.

— А ты, как вижу, не растерял привычку появляться там, где тебя не ждут.

Между нами повисла пауза.

Тугая.

Натянутая.

Как струна рояля перед тем, как по ней ударят с размаху.

Андрей сделал еще шаг. Не близко — ровно настолько, чтобы я почувствовала запах морозного воздуха, мокрой шерсти пальто и его парфюма. Легкого, дорогого, с древесной горечью. Этот запах когда-то въедался в мои рубашки, подушки, шею, в самое нутро, как привычка, без которой, казалось, я не смогу жить.

Смогла.

Хотя и не без побочных эффектов в виде язвительности и маниакальной любви к автономии.

— Я не знал, что это твой магазин, — сказал он.