Дверь в ординаторскую была приоткрыта. Я замер, прислушиваясь. Тишина. Ни храпа Нишинои, ни шелеста страниц от Инуи. Осторожно, стараясь не издать ни звука, я заглянул внутрь. Пусто. Комната была погружена в полумрак, освещаемая лишь холодным светом луны из окна и мигающими огоньками спящих мониторов компьютеров. Я выдохнул с облегчением, которое тут же сменилось новым напряжением. Я проскользнул внутрь и сел за свой стол, чувствуя себя шпионом в тылу врага. Мей встала у меня за спиной, ее присутствие ощущалось как холодное дуновение на затылке.

— Система «МедАрхив», — скомандовала она. — Пароль… — Мей на секунду замялась, и на ее щеках, как мне показалось, проступил легкий румянец.

— Что? — я поднял на нее бровь, предвкушая что-то интересное.

— Пароль… CoffeeJelly_MyOnlyWeakness, — процедила она сквозь зубы, отворачиваясь и делая вид, что разглядывает пыль на шкафу.

Я замер, а потом не смог сдержать смешок, который эхом разнесся по пустой ординаторской.

— «КофейноеЖеле_МояЕдинственнаяСлабость»? Серьезно, профессор? — я давился от смеха. — Демонесса кардиохирургии, гроза интернов, женщина, чей взгляд может остановить сердце… и ее единственная слабость — это десерт из кофейного желатина?

— Не твое дело! — рявкнула Мей, и ее щеки теперь точно пылали. — Это идеальный десерт! Он горький, он бодрит, и в нем нет ничего лишнего. Никаких дурацких сливок или фруктов. А теперь вводи давай, комик, пока я не нашла твою единственную слабость и не надавила на нее скальпелем!

Я, все еще хихикая, ввел пароль. Система открылась.

— Поиск по фамилии. Пак Чун Хо.

На экране появилась карта пациента. Я открыл ее.

— Читай вслух, — приказала Мей.

Я тихо цокнул, но все же начал читать. Сначала данные о пациенте, всякие анализы, осмотры. Потом данные о проведенной операции и непосредственно отчет Мей. Они полностью совпадали с ее рассказом. Затем уже шли записи Томимо.

— «…в 20:30 отмечен эпизод фибрилляции предсердий, тахисистолия. По устному распоряжению профессора Теруми начата инфузия кордарона и введена болюсная доза Аргатробана…»

— Все верно, — кивнула Мей за моей спиной. — Он сделал, как я сказала.

— «…в 20:40 резкое ухудшение состояния. Внезапная остановка дыхания, падение сатурации до нуля, брадикардия, переходящая в асистолию. Нарушение сознания по шкале Глазго до 3 баллов. Интубация, перевод на ИВЛ. Пациент впал в кому».

— Что⁈ — Мей схватилась за голову. — Остановка дыхания? Откуда? Это не похоже на побочный эффект Аргатробана…

Я молча листал дальше. Следующая запись, видимо, и ляжет в основу будущего обвинения на консилиуме.