И связь прервалась.

— Они скоро придут, — сказал я женщине, пытаясь ее успокоить, хотя сам в это не очень почему-то верил. — Не волнуйтесь.

Она молча кивнула, но я видел, как по ее лицу струится пот, как она закусила нижнюю губу.

Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. Никто не приходил. Лифт стоял, как железный гроб, подвешенный в безвоздушном пространстве между этажами. Воздух в маленькой кабине становился спертым и горячим.

Я снова, уже с яростью, нажал на кнопку вызова.

— Диспетчерская, это снова лифт номер четыре. Сколько нам еще ждать⁈ Женщине становится хуже!

— У нас чрезвычайная ситуация, — раздраженно ответил тот же голос. — В другом крыле застрял лифт с членами попечительского совета. Все ремонтники там. Как только они освободятся, займутся вами. Ожидайте своей очереди.

И снова короткие гудки.

— Что⁈ — я ударил кулаком по металлической стене, не чувствуя боли. — Члены попечительского совета⁈ Они издеваются⁈ Какие-то старые хрычи в дорогих костюмах важнее беременной женщины⁈

— Ай! — вдруг громко вскрикнула женщина и согнулась пополам, хватаясь за живот.

Я подскочил к ней.

— Что с вами? Что болит?

— Кажется… кажется, началось, — прохрипела она, ее лицо исказилось от боли.

Я инстинктивно посмотрел вниз и увидел. По ее ногам, на грязный пол лифта, стекала тонкая, прозрачная струйка жидкости. Воды отошли.

— О, нет, нет, нет, — по-настоящему запаниковал я. К такому повороту судьбы меня жизнь не готовила!

— Что… что нам делать? — она посмотрела на меня с таким ужасом, что у меня по спине пробежал холодок.

Я снова бросился к кнопке вызова, нажимая на нее снова и снова, как одержимый.

— Диспетчерская! Алло! Вы меня слышите⁈ У женщины отошли воды! Она рожает! Слышите⁈ Рожает! Нам нужна помощь! Немедленно!

— Я же сказал вам, все ремонтники заняты! — рявкнул в ответ диспетчер, окончательно теряя терпение. — Ждите своей очереди!

— Да к черту вашу очередь! — заорал я в ответ, чуть ли не срывая голос. — У нас тут человек рожает! Если с ней или с ребенком или со мной от стресса что-то случится, я лично приду и засуну этот лифт вам в…

Связь прервалась. Диспетчер просто повесил трубку.

Я обернулся к женщине. Она сидела на полу, прислонившись к холодной стене, и тяжело, прерывисто дышала, как загнанный зверь. Ее лицо было мокрым от пота и слез.

— Схватки, — простонала она. — Каждые три минуты.

Я понял. Ремонтников мы, видимо, уже не дождемся. Помощи не будет. Мы одни в этой гребаной железной коробке. И прямо здесь, сейчас, на свет должен появиться новый человек. И единственный, кто мог ей помочь, был я.