«Побродите по больнице, послушайте, о чем говорят», — передразнила она его мысленно, поморщившись.

С легким, почти невесомым движением Мей соскользнула с кровати. Ноги коснулись пола, но не почувствовали его прохлады. Странное ощущение. Она была здесь, но в то же время ее как будто не было. Мир вокруг казался немного приглушенным, словно она смотрела на него через толстое стекло.

Целью Мей был кабинет профессора Исиды — седовласого светила японской нейрохирургии, который, судя по всему, и ковырялся в ее голове. Нужно было выяснить, что он там наковырял. С Исидой-саном Мей была не то чтобы в хороших отношениях. Скорее, они просто предпочитали игнорировать друг друга и лишний раз не сталкиваться, ведь оба были упертые, как бараны.

Блуждая по коридорам восьмого этажа, Мей чувствовала себя невидимкой. Врачи и медсестры проходили сквозь нее, не замечая. Погруженная в свои мысли, она и не заметила, как дошла до нужного кабинета. Табличка гласила: «Профессор Исида Кэндзи. Заведующий отделением нейрохирургии». Дверь была закрыта. Мей на мгновение смутилась. Врываться в кабинет, даже будучи призраком, казалось верхом неприличия.

«Стоп, — одернула она себя. — Какого черта? Смущаюсь этого хрыча. Ладно, я же призра…ааастральная проекция. Я нематериальна. А значит…»

Логическая цепочка выстроилась мгновенно. Призраки в фильмах и книгах всегда проходили сквозь стены. Это была их основная, так сказать, суперспособность. Значит, и она должна.

«Так, главное — концентрация, — скомандовала она сама себе. — Нужно просто поверить. Представить, что двери нет. Что это просто иллюзия».

Она отошла на несколько шагов назад, сделала глубокий вдох, зажмурилась и, сжав кулаки, с решимостью тарана ринулась вперед.

Результат был… неожиданным.

БАМ!

Лоб встретился с деревом с таким глухим, абсолютно материальным стуком, что в глазах посыпались искры. Мей, вместо того чтобы триумфально пройти сквозь древесину, с размаху врезалась в дверь и, издав удивленный писк, шлепнулась на пятую точку.

— Ай! — вырвалось у нее.

Она сидела на холодном полу, потирая ушибленный лоб, и чувствовала себя полной, абсолютной идиоткой. В голове не укладывалось: как так? Рука проходит сквозь людей, а твердая дубовая дверь оказалась непреодолимым препятствием?

И тут она услышала его. Громкий, хриплый, абсолютно бесцеремонный ржач.

Она резко повернула голову.

Над ней, прислонившись к стене и утирая выступившие от смеха слезы, стоял он. Огромный, как шкаф, мужик в кричащей гавайской рубашке. Обе его руки, от запястий до локтей, были покрыты сложным узором татуировок. Он ржал так, что, казалось, стены вибрируют.