— Это… приемлемо, — произнесла она. — Цвет волос, конечно, спорный. Ассоциируется у меня с плесенью и некоторыми видами лишая.

Я не смог сдержать смешка на этих словах.

— Но говорят, блондинкам живется легче. Будет забавно проверить, чешут языками или нет. Зато глаза, — Мей чуть склонила голову, — в них есть определенный шарм. Если бы я верила в мистику, сказала бы, что это цвет самой жизни.

— Главное, чтобы не цвет денег, — пробормотал я, вспомнив разговор с Аяме.

— А теперь к делу, — она проигнорировала мою реплику. — Раз уж мы установили, что я — не плод твоего больного воображения, нужно действовать.

— Действовать? — вопросительно поднял бровь я. — Куда действовать? У меня через пять минут лечебная гимнастика. Буду вращать стопами. Очень увлекательное занятие.

Мей нахмурилась

— Хватит валять дурака, Херовато, — в ее голосе прорезалась сталь. — Какая еще гимнастика? Ты что, не понимаешь, идиот, что на кону моя жизнь, а ты тут собираешься идти руками крутить⁈

— Стоп, — я поднял руку, останавливая ее гневный поток. — Если уж на то пошло, вы мне должны.

— Должна? — Мей удивленно приподняла бровь.

— Именно. Или вы уже забыли, что именно ваша манера вождения отправила меня на эту койку? — Я сделал шаг к ней, и она инстинктивно подвинулась дальше. — Я, между прочим, мог бы сейчас не стопами вращать, а ассистировать на какой-нибудь операции. Так что, можно сказать, вы мне портите всю карьеру.

Мей смущенно отвела взгляд, ее щеки едва заметно порозовели.

— Это был несчастный случай…

— Несчастный случай, из-за которого я теперь хожу, как развалина, — я задрал край больничной пижамы, демонстрируя аккуратную повязку на груди и синяки, расцветившие кожу всеми оттенками фиолетового. — Ребра сломаны, голова трещит, как перезрелый арбуз. И после всего этого я, вместо того чтобы подать на вас в суд и отсудить столько, что вам придется до конца жизни оперировать в кредит, еще и должен вам помогать?

Она смотрела на мой обнаженный торс, и в этот момент издала какой-то странный, сдавленный звук, похожий на писк котенка, которому наступили на хвост. Я удивленно посмотрел на нее.

— Что это было?

— Ничего, — быстро ответила Мей, отворачиваясь. — Просто… кашель.

Сомнительный кашель, но сейчас я был настолько зол, что не обратил внимания.

— Так вот, — не дал я ей договорить, опуская пижаму. — Я вам помогу. Но не потому, что вы мне приказываете, а потому, что я врач, и не могу оставить пациента, даже такого… специфического, как вы. Но делать я это буду в своем темпе. И сейчас мой темп — это лечебная гимнастика. Все ясно?