Я нахмурился. Её слова, казалось, были полны скрытого смысла, который ускользал от моего понимания, дразня, как ускользающий образ во сне, и одновременно проникал глубоко внутрь, заставляя задуматься.

— Вы говорите загадками, бабушка, — я вздохнул, чувствуя легкое раздражение, но одновременно и непреодолимое желание понять ее слова. — Мне и так хватает тайн в моей жизни.

— Загадки — это лишь другой способ увидеть правду, дитя, — с улыбкой ответила она. — А ты, я вижу, ищешь правду. Но ищешь ее не там. Ищешь в бумагах, в словах, в чужих глазах. А она… она всегда рядом. Внутри тебя. В твоем сердце. В твоей душе. И, конечно же, в твоем наследии.

Я молчал, пытаясь переварить её слова, словно они были слишком густыми, чтобы пройти сквозь горло, и одновременно такими же легкими, как воздух. Вдруг старушка подняла свою морщинистую руку и указала на небольшую старинную нэцкэ*, изображающую мудрого старика, которая, казалось, возникла из ниоткуда и теперь лежала на мраморном подоконнике, освещенная закатным солнцем.

— Это… — она провела пальцем по тонкой, изящной фигурке, — было частью наследия моих предков. Оберег. Мои родные принесли его сюда, чтобы он покровительствовал моему выздоровлению, — бабушка вдруг заговорщически улыбнулась. — Ох и возмущался этот угрюмый старик, что в его больницу принесли «хлам».

Бабушка смотрела на нэцкэ с такой нежностью и любовью, что мне стало даже как-то не по себе. Казалось, она видела в этой маленькой фигурке нечто большее, чем просто безделушку.

— Вы очень много знаете об этом предмете, — наконец сказал я. — И в общем об искусстве, словно занимаетесь этим всю жизнь.

— Я и занимаюсь, — просто ответила она. — И моя душа в каждом изделии, в каждой картине, в каждом иероглифе, начертанном на древних свитках. В каждом вздохе моих предков и наследников.

— Вы говорили, что создали фонд, — вдруг вспомнил я. — А как он называется?

— Ооо… — радостно протянула бабушка. — Моя семья уходит корнями к древнему роду самураев, который несколько веков был главным сегунатом страны. За это время Япония достигла необычайного величия, а мой клан успел накопить в семейном поместье произведения искусств и шедевры поэтом, художников и скульпторов разных периодов. Именно поэтому я еще с детства решила, что во что бы то не стало сохраню сокровища, накопленные моими предками, — на этих словах ее взгляд потеплел, словно она погрузилась в какие-то далекие приятные воспоминания. — В итоге, через несколько лет я основала фонд «Наследие Кисараги».

Я замер. Мое сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной скоростью, словно пытаясь вырваться из груди. «Наследие Кисараги» — фонд, принадлежащий семье Ямада. Фонд, главой которого является Ямада Аяме. И фонд, через который Акира легально передал свои грязные деньги Томимо.