— Полагаю, мидантийским правителям это удается? — вежливо уточнил Грегори.
А вот ему самому не по зубам ни заставить этого интригана говорить прямо, ни принять решение, что делать с Зоей.
Устраивать ей побег он не собирается точно. Но как сделать, чтобы девчонку попросту не разоблачили и не убили?
— Императору Евгению и императрице-регенту Юлиане это до сих пор удавалось. И, надеюсь, будет удаваться и впредь, — бесстрастно подтвердил насквозь ядовитый Мидантийский Барс.
Так или иначе, Юлиана Кантизин — союзник Грегори. Ну, насколько можно считать правящую императрицу союзницей официально мертвого изгнанника. Даже считающую, что обязана ему жизнью. Своей и маленькой приемной дочери.
Кроме того, при мидантийском дворе — его люди, и за них Грегори отвечает в первую очередь. Он обещал защиту им, а не пытающейся избежать навязанной брака мидантийской принцессе.
Хуже всего, что Зоя не оставила Грегори шанса остаться в стороне. Если он позволит ей сбежать, станет соучастником и нарушит слово Юлиане. Если честно расскажет об этом разговоре императрице — не поздоровится уже всем участникам заговора. Включая саму доверившуюся Грегори Зою.
И это еще не считая такой мелочи, как то, что в случае отказа Грегори без вариантов попытаются убить. Из соображений собственной безопасности. Потому что за всем этим стоит не только и не столько Зоя Кантизин.
И какова бы ни была роль рвущейся в княгини Ирины, роль Вольдемара здесь точно — не рядового исполнителя. И ни один из этих двоих — не наивен.
Идею сопровождать их и помешать побегу на месте Грегори тоже обдумывал. Пока она трещала по швам.
Еще есть вариант тряхануть этого Вольдемара и порасспросить, какого змея он-то ловит. Планирует в бега вместе с Зоей? Или стать доверенным лицом (кем еще, Грегори додумывать не стал) при фальшивой княгине Ирине? Планирует просто удрать в другую сторону сам, пока все заняты ловлей принцессы?
— Если не в силах помешать текущему безобразию — возглавь, — всё так же бесстрастно произнес Октавиан Мидантийский Барс, не сводя взгляда с переливчатой радуги на полотне. — Его Величество император Евгений никогда этого не говорил, но порой именно так и поступал.
— Вы сейчас имеете в виду Проклятые Галеры?
— Нет, такого опыта у Его Величества никогда не было. Прежде, во всяком случае. Герцог Грегори, вы ведь успели оценить Ее Высочество принцессу Зою? Как вы думаете, она годится в княгини, отстаивающие интересы Мидантии?
— Вряд ли мое мнение в этом случае имеет какое-то значение, — вежливо ответил Грегори.
— К сожалению, за сына князя можно выдать только настоящую принцессу. А она у нас теперь всего одна. И это — Зоя.