Когда я только начинал эту игру с болезнью её матери, всё казалось математически выверенным. Мне нужен был человек с чистой биографией и железным стержнем. Лиза подходила идеально. Я создал условия, подстроил капкан, а потом протянул руку помощи, как милосердный бог. Я ждал от неё преданности пса, ждал, что она станет идеальным продолжением моей воли.

Но я не учел одного: того, как она будет смотреть на меня после каждой удачной сделки. В её глазах была не просто благодарность. Там было что-то такое, что заставляло моё давно огрубевшее сердце сбиваться с ритма.

Я помню, как в порту, когда ветер трепал её волосы, а она хладнокровно ставила на место тех портовых выродков, я поймал себя на безумной мысли. Я хотел подойти и закрыть её собой от этого холодного ветра. Не потому, что она мой актив. А потому, что она — Лиза.

— Ссука, — выдохнул я, отшвыривая зажигалку в сторону.

Моя привязанность была моей слабостью, и я это ненавидел. Каждая минута, которую я проводил, думая о ней, ночь с ней, делала меня уязвимым. Я должен был раздавить её сомнения сегодня. Я должен был быть жестким, должен был запугать её до смерти, чтобы она даже дышать боялась без моего приказа. И я сделал это. Я видел, как она сжалась под моим напором, как побледнела, когда поняла что бессильна.

Но почему тогда мне сейчас так хреново?

Я подошел к бару и плеснул себе виски. Чистый, без льда. Обжигающая жидкость привычно опалила горло, но внутреннего холода не разогнала. Я запер её. Я выставил охрану у её двери. Я лишил её воздуха. Я сделал всё, чтобы она принадлежала мне без остатка.

Но чем сильнее я затягивал поводок, тем отчетливее понимал: я хочу не покорную куклу. Я хочу ту девочку, которая могла смеяться, пока не узнала, какой я на самом деле ублюдок.

Рита… эта сука вскрыла нарыв, который я надеялся скрыть навсегда. Теперь Лиза знает. Или догадывается. И этот яд правды будет выжигать её изнутри, пока не превратит нашу странную связь в пепел.

Я снова взглянул на экран. Лиза шевельнулась. Она обхватила себя руками за плечи, словно ей было холодно. Моя рука непроизвольно потянулась к пульту, чтобы прибавить температуру в её комнате, но я вовремя остановился.

«Не смей, — приказал я себе. — Будь Штормом, а не влюбленным идиотом».

В этом бизнесе привязанность равна смертному приговору. Если мои враги узнают, что она для меня значит больше, чем просто талантливый шестерка, её жизнь превратится в ад. Несмотря на то, что она моя жена по бумажкам, все прекрасно понимали, что Лиза всего лишь пешка. Они будут бить по ней, чтобы достать меня. И единственный способ защитить её — это держать в золотой клетке, под гнетом моей собственной жестокости.