Щелчок.

Сердце провалилось куда-то в желудок. Ящик медленно выехал. Внутри лежала папка из грубой кожи. Лиза схватила её, лихорадочно перелистывая страницы. Цифры, подписи, печати... Это было оно. Золотой билет на волю или смертный приговор. Она достала телефон, чтобы отснять страницы. Вспышка в темноте кабинета показалась ей взрывом сверхновой.

Один кадр. Второй. Третий.

— Красиво работаешь. Даже жалко прерывать, — раздался из темноты угла голос, от которого у Лизы кровь превратилась в лед.

Она резко обернулась, выронив телефон. В глубоком кожаном кресле, которое полностью скрывала тень от тяжелых штор, сидел Шторм. Он даже не включил свет. В его руке тлел кончик сигареты, высвечивая на мгновение острые скулы и глаза, в которых не осталось ничего, кроме разочарования, смешанного с яростью.

— Шторм... — выдохнула она, пытаясь спрятать папку за спину, но это было нелепо.

Он медленно встал. Каждое его движение было наполнено ленивой грацией хищника, который точно знает, что добыче бежать некуда. Он подошел к столу и нажал на выключатель настольной лампы. Резкий свет ударил Лизе в глаза.

— Я ведь почти поверил, — тихо сказал он. Его голос был страшнее крика. — Почти поверил, что ты — та самая «чистая» девочка, которая просто попала в беду. Что ты дрожишь в моих руках, потому что боишься меня, а не потому, что просчитываешь, как бы поудобнее вонзить нож в спину.

— Я просто хотела обезопасить себя! — выкрикнула Лиза, отступая к окну. — Ты держишь меня как рабыню! Что мне оставалось делать? Ждать, пока ты решишь, что я больше не нужна?

Шторм рывком преодолел расстояние между ними и схватил её за горло. Не сильно, но так, чтобы она чувствовала каждое его движение. Он прижал её к стене, и папка с документами с глухим стуком упала на пол.

— Обезопасить? — он почти прошипел это ей в губы. — Знаешь, что в этой папке, маленькая юристка? Там имена людей, которые убьют тебя и твою мать раньше, чем ты успеешь дойти до ближайшего отделения полиции. Ты решила поиграть в шпионку, не понимая, что в этой игре у тебя нет ни одной фигуры.

— Тогда убей меня, — Лиза посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде он увидел не страх, а обреченность. — Убей, Шторм. Потому что я не могу так больше. Я не могу дышать этим воздухом, пропитанным кровью и твоим враньем.

Шторм замер. Его пальцы на её шее дрогнули. Рядом с этой женщиной он всегда чувствовал себя на грани — между желанием сломать её окончательно и потребностью защитить от всего мира, включая самого себя.

— Убить тебя было бы слишком просто, — он резко отпустил её, и Лиза осела на пол, хватая ртом воздух. — Ты хотела страховку? Теперь ты её получишь.