– Прекратила истерику! Так рыдаешь, словно я тебя убивал тут!
– Убивали! Так добейте после такого позора раз начали, чего вы ждете?!
– Ты правда такая наивная или прикидываешься? Я не буду убивать тебя в одиночку.
– Что?
– Что слышала. Ты будешь казнена перед всей моей семьей!
Это оказывается, больнее чем я ожидала. Гафар хочет не только моей персональной смерти. Он хочет прилюдного позора, казни перед всеми, вот что меня ждет.
Больно? Нет, это даже не описать словами. Я почему-то начинаю икать, у меня немеют пальцы, а между ног кажется, вот-вот разгорится пожар.
Помню, что Гафар пошел в душ, а вернувшись, отодрал меня от пола и подняв на руки, отнес в ванную.
Я молчала, меня трясло, я не могла вымолвить ни слова. Боялась его рук, себя, своей реакции, этой крови у меня между ног.
Оставшись одна, я долго сидела под душем, не в силах поверить, что это не страшный сон.
Оставалось еще только одно для полного праздника: я уже знала, что буду казнена и единственное, что еще мне было неизвестно: когда это случиться и кто будет моим палачом.
***
Эта сучка белокурая меня вывела. В прошлые разы она была тихой, а сегодня что-то поменялось и мне это не понравилось. Особенно ее заявочки про моих жен, про мое прошлое, которое ворошить не хотелось.
Лейла, девочка-ночь Она тыкала в меня своими белыми пальцами, тогда как я не могу выносить прикосновений, а еще я ее захотел. Вот такую. С еще влажными волосами, с синими сердитыми глазами, качающую права.
Я захотел ее в своей же большой на нее рубашке, босую, и с этим невинным наглым взглядом, который так хотелось очернить.
Я возжелал стереть это надменное выражение с ее личика, а еще мне просто ее захотелось как мужику.
Я дал слабину, просто позволил себе ее. Почему нет, Джохарова все равно моя, она должна мне жизнь, так почему собственно, я не могу ею воспользоваться? Могу и буду, я давно уже к отказам не привык.
Заставил ее раздеться, поставил лицом к стене. Мне так проще, не видеть проклятого лица, но ведьма реветь начала, тут же комедию включила.
Не верю, никакой пощады, Айше ее дядюшке тоже не пожалел.
Вдыхаю запах молочной кожи. Нежный жасмин, Лейла вся просто пропитана этими цветами, а у меня в паху каменеет, упирается в брюки похоть.
От вида ее голой спины, хрупкой талии, округлой задницы и точеных ног. На плече родинка, длинные светлые волосы, груди точно мне в ладонь ложатся, соски персиковые. Наверное, я так и не коснулся их губами, не смог.
Я обычно других выбираю, в жены брюнеток как положено, а эта не похожа ни на кого. Точно ворона белая, ничья, хотя нет, вру: моя моя, моя до последней капли крови!