Это был не секс, а одно только мучение. Она пищала, была напряжена, боялась меня, а я не мог переступить через себя чтобы хоть как-то сгладить.
Худшего секса у меня в жизни не было, хотя я совру если скажу, что не ощутил ничего. Ощутил, аж в голову ударило, потекло по венам, эрекция такая, хоть камни коли.
***
Сцепляю зубы, ее нежные груди прямо в ладонь мне ложаться, а она с каждым толчком воет, точно я ее тут убиваю.
Ненавижу ее, ненавижу уже и себя за слабость. Не хрен было трогать, а ведь захотел, совсем дикий стал, она твой враг заклятый, очнись Гафар.
Как только кончаю, Джохарова на бок переворачивается, ревет. Вижу что кровь у нее пошла, чертыхаюсь про себя как только можно.
Под конец от себя самого уже тошнит. Мы так не поступаем с нашими женщинами, хотя она никакая не женщина, а просто моя месть. Временно у меня, но я уже жалею, что сам девочку забрал. Лучше бы это сделал Шамиль, мне было бы легче.
Отношу ее в душ, моя ненавистная сжалась как ежик, молчит, сопит, глаза красные, зареванные. Когда выходит, держится за стену. Обмоталась полотенцем трижды, смотрит на меня.
– Ложись в кровать.
Не двигается, смотрит на меня, а после на нож, лежащий сбоку. Губы ее коралловые дрожат. У нее соски такого же цвета. Живот подтянутый и эта родинка над ртом. Бесит.
– Не трону. Спать ложись.
Так и стоит, не верит, не доверяет, оно и хорошо. Не хрен было вообще ее трогать. Только подразнил себя, а разрядки ноль просто.
Звонок телефона. Фарах. Беру и выхожу из комнаты. Не до сна мне уже ни разу.
– Не спиться, брат?
– Приедь в офис завтра с утра пораньше. Разговор есть.
– О чем?
– Не по телефону.
***
Я не помню как уснула, все это казалось страшным сном. Мне было холодно ночью, я услышала, как мне кто-то укрыл. Это была Фатима, по крайней мере, я настойчиво себя убеждаю в этом, чтобы не думать, даже не представлять, что это мог сделать Гафар.
Зачем, он меня ненавидит, боже, лучше бы он убил меня вчера, чем так опозорил, опустил.
В нем не было ко мне ни грамма сострадания, он ненавидит меня и вчера показал, насколько сильно. Ха, я думала что умру там стоя у стены, прижата к бетону.
Сайдулаев бы убил меня вчера, посмей я отказать, попробуй сопротивлялся, так что да, я позволила ему, отдалась, подчинилась.
А после…после я просто дрожала. Я не могла. Не от отвращения, а от его ненависти, это меня убивало.
Беспомощность, пожалуй, самое точное сравнение. А еще холод, да именно он. Никаких прикосновений, поцелуев, ласк от мужчины. Гафар просто держал меня крепко и брал, нанизывал как бабочку, прибивал к стене.