Чеканит жестко и я делаю шаг вперед, превозмогая ужас. Слишком резко, от его строгого баса кружится голова.
Снова ночь. Мы встречаемся с Гафаром только ночами. Даже солнце пугается его.
Подхожу ближе, еще, еще шаг пока не останавливаюсь напротив.
– Какого дьявола ты не ешь?
Пожимаю плечами. Он что не понимает. Все же просто.
– Я облегчаю вам задачу.
– Какую задачу?
– Моего убийства.
Я слишком поздно понимаю, что язвить и качать права можно с кем угодно, но только с Черной Бородой. В один миг он достает нож и раскладывает его. Острое как бритва лезвие тут же упирается мне в подбородок, заставляя высоко задрать голову и встретиться с глазами монстра.
– Повернись.
– Что?
– Лицом к стене.
Он не кричит, но от его голоса волосы на теле встают дыбом. Кажется, это случиться сейчас, да, точно.
Все темнеет перед глазами, но я храбрюсь. Не покажу ему как мне страшно. Не хочу быть трусливой зайчишкой перед пантерой. Он все равно сильнее, а я не в том положении чтобы воевать за правду.
И вот я стою у стены. Молча, рвано хватая ртом воздух. Гафар сзади, как гора надо мной возвышается. Он давид. Энергетически просто давит на меня.
Слушаюсь его. Поворачиваюсь. Медленно прикасаюсь лбом к бетонной стене, резко становится жарко.
– Айше умерла не от голода и ты тоже не от голода подохнешь.
Вздрагиваю, когда Гафар берет мои волосы и перекидывает их через плечо, а после я слышу треск.
Раз и моя ночнушка падает к щиколоткам, лужицей расплывается подо мной, оголяя меня перед чеченцем.
– Прошу вас… пожалуйста!
Прерывисто шепчу, не способна на большее. Машинально поднимаю руки и прикрываю ими грудь. Мне стыдно, еще ни разу меня не видел обнаженной мужчина, это позор и конечно, Гафар об этом знает.
– О чем ты меня просишь?
Я чувствую его горячее дыхание, оно жалит мою шею. Гафар стоит слишком близко, он почти касается меня.
– Не трогайте! Это позор для меня! Прошу, не надо…
Дыхание обрывается, когда я чувствую ледяной металл клинка. Гафар проводит им по моему позвоночнику от шеи до самых ягодиц, тогда как я уже едва стою на ногах. То самое чувство, когда хищник играет с добычей перед тем, как растерзать ее.
Что чувствует хищник? Какого добыче? Такого и нам сейчас.
Быть обнаженной, а тем более, допускать чтобы мужчина касался незамужнюю девушку. Что может быть хуже, это стыдно, это позор, но кажется, Черной Бороде нет до этого совершенно никакого дела.
Напротив, он упивается с моего положения, моей наготы.
– Прошу, меня еще не касался мужчина.
– Ты дрожишь. Тебе больно?
– Да…
– Что ты чувствуешь?
– Лезвие ножа.
– Ну и какое оно?