Второй подвал, ближе к Сенной, оказался добротным, теплым, с отличной печью. Но хозяином был отставной интендант — хитрый, с бегающими глазками. И не только заломил конскую цену, но и потребовал четверть с оборота за спокойствие.

Я долго смеялся ему в лицо.

Третье место представляло собой шикарный полуподвал в тихом переулке. Митрич уже потирал руки, прикидывая, где поставит стойку. Но я обошел дом кругом.

— Глухой двор-колодец, — резюмировал я, вернувшись. — Задних дверей нет. Запасного выхода нет.

— Да зачем он нам? — взвился замерзший лодочник.

— А затем, что, если случится чего, мы тут будем как крысы в ведре.

Мы изрядно промерзли. Извозчик уже начал недовольно кряхтеть, намекая, что время выходит, а Гнедая и впрямь еле волочит ноги. Я чувствовал, как пальцы в ботинках начинают деревенеть.

И тут пролетка свернула в широкий, не слишком парадный, но живой переулок неподалеку от Апраксина двора. Там виднелся зеленый билетик с надписью «сдается в наем».

Добротный, широкий кирпичный цоколь под крепким четырехэтажным домом. Три ступени вели вниз, в просторное помещение с большими окнами, закрытыми толстыми ставнями. Но главное было не это.

Рядом зияла широкая подворотня, ведущая в закрытый внутренний двор. Туда могла спокойно заехать груженая под завязку телега и встать аккурат у массивных задних дверей нашего подвала. Выгружай ночью хоть контрабандную пушнину, хоть пулеметы — ни одна собака с улицы не увидит. А в случае облавы — уйти через дворы можно было в три разные стороны.

— Стой! — Я спрыгнул на хрустящий снег, жадно оценивая логистику. — Вот оно. Идеально.

Мы сунулись в дворницкую. Сизый от холода мужик с метлой лишь развел руками: хозяин, купец Барянов, уехал по делам на Сытный рынок, будет только к обеду.

Я машинально достал из кармана часы. Крышка щелкнула. Стрелки неумолимо подбирались к полудню. Время вышло.

— Значит так, — скомандовал я, поворачиваясь к Митричу. — Остаешься здесь.

— Чего делать-то? Опять ждать? — Старик переступил с ноги на ногу, пряча замерзшие руки в рукава.

— Ждать Барянова. Выведай у дворника все: кто соседи сверху, не топит ли по весне, почему съехали прошлые. Будут просить много — не соглашайся сразу, морщи нос, сбивай цену, жалуйся на бедность. И дуй домой. Как свои дела закончу, к тебе придем, там и расскажешь.

— Сделаю. Зубами вцеплюсь. — Лодочник плотоядно оскалился, не сводя глаз с заветного подвала. Мечта снова обрела плоть.

Я запрыгнул обратно в пролетку.

— На Литейный! — крикнул извозчику, бросив ему на колени серебряный полтинник сверх уговора. — И гони, отец! Если лошадь встанет — сам в оглобли впряжешься!