— И что теперь? — выдавил он. — К чему эти разговоры?

Я чуть подался навстречу.

— К тому, чтобы закрыть счета. Да, я тебя порезал. Но потом я же вытащил из больнички, когда ты уже одной ногой в могиле стоял. И Козырь тебя там бросил. Спас от каторги или гнойной смерти. Заплатил врачу. Дал крышу.

Рябой молчал, обдумывая расклад.

— Ты сдал мне лежку Козыря. — Я чеканил слова, словно забивал гвозди. — Козыря больше нет, я лично закрыл этот вопрос.

Послышался приглушенный всхлип Пелагеи. Звякнула посуда. Она быстро перекрестилась и тихо, на цыпочках, ушла в глубь коридора.

— Мы столкнулись бортами — теперь разошлись, — я откинулся. — Считай, вышли в ноль. У меня к тебе вопросов больше нет. Деньги, что тебе дал — это шанс начать заново.

Бандит долго смотрел в одну точку. Напряжение, густое и тяжелое, постепенно начало оседать.

— Я не в обиде, — наконец выдохнул он, и плечи его заметно опустились. — После того, что ты сделал с Козырем… Жизнь дороже, да и вытащил меня. Хотя мог там и бросить.

Напряжение в комнате сменило окраску. Оно перестало быть режущим, превратившись в густое и тягучее. Счета мы закрыли, но в воздухе всё ещё висел жирный знак вопроса. Я откинулся, и сцепил пальцы в замок.

— Одного не пойму, — нарушил я тишину, глядя, в окно. — С чего Козырь на нас так окрысился? Мы для него — пыль под сапогами, пацанва подвальная. Чего ради, он целую охоту устроил?

Рябой натужно кашлянул, прижимая ладонь к повязке. Его взгляд на мгновение стал отсутствующим.

— Пыжов, — выплюнул он фамилию. — Этот боров прибежал к Козырю, когда вы Сенной рынок обнесли. Слюной брызгал, требовал приструнить наглецов, что его прилавки почистили. Козырь поначалу только ржал, а потом разозлился. Ведь вы к нему в карман залезли. Проявили не уважение. Долю не занесли. Раз одним можно, значит и другим. Показать, что он хозяин.

Бандит сделал паузу, жадно ловя воздух. В коридоре скрипнула половица — Пелагея всё ещё была там, слушала, боясь даже вздохнуть.

— А потом малец тот попался, — продолжал Рябой, и в его глазах блеснул невольный интерес. — Да и ключики твои интересны стали. Золотая жила. Либо на него работать стал бы…

Он не договорил.

— Либо в расход, — закончил я за него. — Чтобы другим неповадно было.

— Именно. — Рябой дернул плечом. — Думал, тебя прогнет. Но сам зубы обломал.

Я усмехнулся, что-то такое я и думал.

Пауза затягивалась, и я резко сменил тему, ломая выстроенный ритм беседы.

— Как дальше жить будешь? — Вопрос прозвучал буднично, без малейшего перехода.

Рябой моргнул, сбитый с толку, почесал небритый подбородок, уводя взгляд куда-то в темный угол комнаты. Его жизнь сделала крутой поворот, и этот тертый жизнью мужик сейчас напоминал потерянную собаку. Типичный ведомый. Сила есть, а стержень слабоват.