Он судорожно, глубоко выдохнул. Его вечно сутулые плечи вдруг дрогнули и медленно расправились. Подбородок вздернулся. Директор посмотрел на меня уже не как потерянный учитель на хулигана и кивнул. Затем повернулся к мостовой и впервые за долгие годы властно, зычно крикнул на всю улицу:

— Эй, лихач! Сюда подавай! На Васильевский!

Лихач, почуяв щедрого седока, тут же подрулил к тротуару. Владимир Феофилактович тяжело взобрался в сани, ни разу не оглянувшись.

Я смотрел вслед укатывающему экипажу, пряча озябшие руки в карманы. Губы сами собой растянулись в усмешке.

Ветер с Невы пронизывал до костей, но, когда я забрался на чердак, там никого не было. Спустившись в приют и пройдя через кладовку, я оказался в коридоре рядом со столовой.

Время ужина, полный приют и отсутствие начальства сделали свое дело: в просторной столовой стоял гвалт. Я бесшумно прикрыл за собой дверь и огляделся.

Картина маслом. Вдоль длинных струганых столов, над которыми поднимался жидкий пар от мисок с варевом, прохаживалась новая «аристократия». Коренастый, широколобый Чугун — из тех старшаков, кто при покойном Жиге сидел тихо, но всегда мечтал о чужом куске, — сколотил вокруг себя кампанию. Двое его подпевал, таких же рослых оболтусов, по-хозяйски выдергивали из-под носа у младших миски.

Сам Чугун подошел к скамье, где сидел щуплый Степка. Здоровяк грубо сгреб пацана за шиворот, рывком сдернул с места и отшвырнул к стене.

— Ты не понял, шкет? — гоготал Чугун, оглядываясь на свою ухмыляющуюся свиту. — Учителька свалил! Теперь мы тут решаем, кому жрать гущу, а кому пустую воду хлебать! Я теперь за старшего!

Его дружки угрожающе нависли над соседним столом, заставляя мелкоту вжать головы в плечи. Ну да, я-то не лезу в местные дела. Никого сильно не строю. Вот и возомнили о себе…

Тоже мне новый Жига нашелся…

Я подошел сзади абсолютно беззвучно. Мой сапог с коротким, сухим стуком впечатался ему точно под колено. Нога здоровяка мгновенно подогнулась.

Он по инерции завалился назад. В то же мгновение я перехватил его правую руку, вывернул кисть на излом и взял пальцы.

Чугун рухнул на колени прямо на грязные доски пола с задушенным воплем. Двое его дружков дернулись было на помощь, сжимая кулаки, но замерли, а потом и попятились под моим взглядом.

Я чуть надавил на излом. В тишине столовой отчетливо скрипнул сустав. Чугун взвыл, пытаясь вывернуться, но я удержал и поднял тяжелый, ледяной взгляд на его компанию.

В столовой повисла мертвая, звенящая тишина. Мальчишки, затаив дыхание, смотрела, как новый хозяин скулит на полу.