— Истинно христианский подвиг совершили вы, чада! — провозгласил Орнатский, осеняя сверток крестным знамением. — Я лично проведу таинство крещения. И отныне заявляю: сие богоугодное заведение находится под моим покровительством!

Словно подтверждая торжественность момента, Маша проснулась. Младенец недовольно сморщил личико и выдал оглушительный, требовательный вопль. Нюрка торопливо поклонилась господам и бросилась прочь по коридору, унося девочку.

Зарубин оказался загнан в угол. Возразить против спасения подкидыша на глазах у акул пера, спонсоров и высшего духовенства означало совершить самоубийство в глазах общества. Старый жандарм побагровел, сжал набалдашник трости до побелевших костяшек, но не проронил ни слова.

Делегация неспешно двинулась дальше по коридору.

Влас Дорошевич и Антон Павлович шли плечом к плечу, вполголоса обсуждали будущие статьи. Отец Философ благостно склонился к Анне Францевне, интересуясь планами обустройства. Чета Прянишниковых ловила каждое слово священника.

Зарубин вышагивал мрачнее грозовой тучи, а его подпевалы старались не отсвечивать.

Зембицкий же откровенно наслаждался развернувшимся театром абсурда, периодически бросая в мою сторону оценивающие взгляды. Доктор прекрасно видел картину целиком.

Впереди замаячила нелепая фигура. Из-за суеты в приют беспрепятственно забрел мужик в грубом овчинном тулупе. Незваный гость топтался посреди вестибюля, нервно комкая в заскорузлых пальцах засаленную шапку, и растерянно озирался.

Владимир Феофилактович нахмурился, выступая вперед.

— Вы чего-то хотели любезный? — поинтересовался директор, загораживая дорогу проверяющим.

Мужик сжался под прицелом десятка глаз.

— Дык… мне бы начальство какое… — сбивчиво забормотал он, переступая с ноги на ногу. Он неуклюже поклонился господам. — Спросить бы… Я ж намедни парнишку сюда вез. Прямо в самую метель лютую! Смотрю — без польта бежит, замерзает всклянь. Аж сам белый весь! А в руках кулечек орущий держит, с младенчиком. Он польто-то свое снял да ребятенка укутал, чтоб не померло дитё по дороге…

Мужик тяжело вздохнул и перекрестился.

— Вот я с утра нынче в церковь сходил, свечку за здравие их поставил. Переживаю сил нет. Ну как, выжил ребятенок-то? Да и парень сам как? А то весь белый был, не помер бы!

В коридоре повисла тишина.

Анна Францевна, совершенно не знавшая про реальное происхождение Маши, искренне и громко возмутилась:

— В санях? О каком парне вы говорите, любезный?

Мужик растерянно заморгал и его взгляд споткнулся о мое лицо. Физиономия извозчика мгновенно разгладилась, озарившись простодушной радостью. И он уверенно ткнул скомканной шапкой прямо в меня.